Книга Убийство в Кьянти, страница 60 – Камилла Тринкьери

— Даже меню сохранил. – Даниэль помахал в воздухе большим листом бумаги. – «Оставь надежду, всяк сюда входящий. Ты в руках мясника». Я бы сказал, оставь деньги, всяк сюда входящий. Пятьдесят евро за обед – это безумие.

— Если найдем убийцу, я свожу тебя в этот ресторан.

— Я вегетарианец, маршал.

— Верно. – Почему он постоянно забывал такие вещи? Неужели он уже впадал в старческое слабоумие? – Тебе ведь понравилась пармиджана из баклажанов. – Он вспомнил выражение радости на лице Дани, когда тот набивал себе живот. – Уверен, в ресторане найдется что-нибудь и для тебя. И не называй меня «маршал».

— Синьора Перилло очень вкусно готовит.

— Да, превосходная еда… – И женщина. Если бы только огонь между ними не угас до силы одной свечи. – У нас есть более важные дела, чем кулинарные способности моей жены. Возвращайся к списку.

— Я и не прерывался, маршал. Простите, мар… Сальваторе. Я могу писать и говорить одновременно.

То, чего Перилло так и не освоил.

— Молодец. – Он взял третий предмет на столе – еще один паспорт, на этот раз итальянский. На фотографии был куда более молодой Гарретт, имя другое: Роберто Джерарди. Паспорт был выдан двадцать три года назад, пошлина была уплачена лишь однажды, что позволяло Роберто Джерарди пользоваться паспортом в течение одного года. Перилло хлопнул паспортом по столу. – Почему Роберто Джерарди стал Робертом Гарреттом?

— Он стал американским гражданином.

— Но зачем менять имя? – спросил Перилло больше себя, чем Даниэля. – Твое имя – это то, кто ты есть. Оно представляет тебя. – Он гордился именем, которое ему дали супруги Перилло, открывшие двери своего дома. На улицах Поццуоли его знали как Сбрига, потому что он вечно суетился. Он не знал другого имени, пока его не нарекли Сальваторе – «тот, кто спасает». Изначально хотели Сальвато, «спасенный», но этим именем никто не пользовался. Сальваторе заменил Сбрига. – Нельзя просто выбросить свое имя, как мусор. – И все же, стыдясь того, кем он был, он поступил именно так со Сбригом.

— Возможно, это именно то, чего он и хотел. Я проверю, не было ли у него судимостей в Италии.

— Не утруждайся. Иммигрант не может стать американским гражданином или получить вид на жительство, если имеет судимость.

— Какое ужасное слово, «иммигрант», как чужак с Марса.

— Все мы друг для друга чужаки. – Перилло наблюдал за тем, как Даниэль пишет, и вспомнил слова Нико про список. Неплохая идея. Он чувствовал себя человеком, внезапно оказавшимся в лабиринте с высокими стенами, где выход скрыт из виду. Список мог бы помочь прояснить мысли и подготовиться к неизбежному звонку Делла Ланге. Маршал достал из ящика стола еще один лист бумаги и карандаш. Он всегда предпочитал карандаш ручке – так ошибки было проще стереть, в отличие от реальной жизни. Ему повезло, когда-то давно ему предоставили выбор, и у него хватило ума воспользоваться им. Аккуратно, школьным округлым почерком, он составил список. Учительница, синьорина Бьянки, всегда хвалила его за ровные буквы. Он усмехнулся, вспомнив, что это была единственная похвала в его первые школьные годы. Закончив, Перилло сложил лист бумаги вдвое и уже начал засовывать его в карман, когда его посетила мысль; он снова развернул список и дописал: «6. Купить цветы жене. Просто так».