Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 73 – Ира Орлова, Виктория Ким

Потом полиция. От больницы недалеко, и я уверенно захожу в участок, будто знаю, что это мой последний шанс добиться справедливости. На пороге останавливаюсь, глубоко вздыхаю и придаю своему лицу самое отчаянное выражение, на какое только способна.

— Чем мы можем помочь? – спрашивает парнишка в форме за стойкой, глядя на меня с лёгким беспокойством. Его взгляд задерживается на моей щеке, где уже начала проступать синюшность.

— Я хочу подать заявление, – говорю я, голос снова дрожит. – На человека, который напал на меня.

Меня быстро проводят в кабинет. Двое полицейских — один записывает, второй хмурится, но молчит, явно прислушиваясь к каждому моему слову.

— Расскажите, что случилось, – говорит первый, пододвигая ко мне лист бумаги.

Я начинаю говорить, делая паузы, чтобы "сдерживать всхлипы".

— Лариса Громова… Она… Она меня ненавидит. Я не знаю, почему, но она всё время пытается сделать мне больно. Сегодня я просто хотела поговорить. Попросить оставить меня в покое. Но она вышла из офиса и сразу же начала кричать на меня. А потом… – я замолкаю, опуская голову, словно пытаюсь собраться с силами. – Потом она напала. Ударила меня. Я не успела даже понять, что происходит.

Я вижу, как офицер быстро записывает мои слова. Его напарник скрещивает руки на груди, смотрит на меня пристально, но я ловлю его взгляд и добавляю, придав голосу нотки мольбы:

— Это не в первый раз. Я больше не могу так жить. Она уже однажды избила меня, но тогда я решила не подавать заявление. А теперь… Это перешло все грани.

Его взгляд смягчается. Он кивает, а я понимаю, что мои слова достигают цели.

"Они верят. Все верят. А почему нет? Я выгляжу как жертва, говорю как жертва. Лариса? Да кто она такая? Пусть ее всегда и считали порядочной, но кто захочет стоять на стороне той, кого обвиняют в нападении? Никто."

Кроме Богдана. Его лицо мелькает в моих мыслях, и я чувствую, как в груди разгорается ярость. Он выбрал её. Защищал. Предпочёл ее мне. А теперь я покажу ему, как он ошибся.

Я вытираю глаза, благодарю полицейских за их внимание и оставляю заявление. На выходе улыбаюсь себе в отражении дверного стекла.

"Теперь твоя очередь объясняться, Лариса. Посмотрим, как ты будешь оправдываться."

Я стою у стеклянных дверей офиса Богдана, чувствуя, как внутри меня бурлит ярость. Сердце колотится, но не от страха — от решимости. В отражении я вижу себя: напряжённое лицо, волосы идеально уложены, яркая помада подчёркивает мой образ. И как вишенка на торте — ужасные гематомы на лице.

"Ты думал, что это конец? Что я просто исчезну? Нет, Богдан, меня нельзя просто выбросить, как ненужную вещь."

Я толкаю дверь и прохожу мимо ресепшена. Девушка за стойкой поднимает глаза, но я даже не смотрю на неё. Пусть мы и работали с ней какое-то время, я ее имени даже не помню.

— Мне к Богдану Сергеевичу, это срочно, – бросаю я, не утруждая себя объяснениями. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже спешу в сторону переговорной. Знаю, что у него там совещание. Это идеально.

"Пусть все видят, какой ты лицемер и подлец."

Дверь распахивается с глухим стуком. Я врываюсь в комнату, и все разговоры мгновенно обрываются. Взгляды коллег устремляются на меня. Их лица — смесь удивления, шока и возмущения. Богдан сидит во главе стола, его руки лежат на планшете. Он поднимает голову, его лицо сначала застывает, а потом начинает темнеть от злости.