Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 107 – Ира Орлова, Виктория Ким

Я поворачиваюсь к Семёну с лёгкой улыбкой, но внутри чувствую, как растёт скептицизм.

— Хирург и блюститель порядка? – переспрашиваю я, пытаясь скрыть иронию в голосе. – Кто бы мог подумать.

— Мам, ну правда, – настаивает Семён, будто его сосед нуждается в адвокате. – Когда у нас тут хулиганы повадились машины царапать, он их сам вычислил. А ещё домофон починил, когда все разводили руками.

— Звучит впечатляюще, – отвечаю я сдержанно, бросив короткий взгляд на Кирилла.

Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой, как будто видит насквозь моё недоверие.

— Стараюсь держать всё под контролем, – спокойно говорит Кирилл, вставая и поправляя воротник куртки. – Ладно, уже поздно. Думаю, мне пора. Спасибо за кофе.

Его голос ровный, почти безразличный, но почему-то от этого становится ещё более неприятно. Он кивает Семёну, а затем бросает на меня короткий взгляд, в котором читается то ли вызов, то ли лёгкая насмешка. Я не понимаю, что именно, но это вызывает у меня стойкое желание, чтобы он поскорее ушёл.

Когда дверь за ним закрывается, выдыхаю с облегчением. Семён, конечно, замечает мою реакцию и улыбается.

— Мам, что-то ты его не особо тепло приняла. Он на самом деле классный мужик.

— Просто не мой тип людей, – уклончиво отвечаю я, стараясь сменить тему.

Но даже после ухода Кирилла чувствую, как внутри что-то гложет. Его уверенность, его манера вести себя — всё это выбивает меня из привычной рамки. Пусть я и не могу сформулировать, что именно меня так задевает…

* Александр *

Результаты ДНК-теста лежат передо мной на столе, словно молчаливый свидетель того, что моя жизнь изменилась навсегда. Белый конверт с логотипом клиники выглядит безобидно, но внутри него скрыта правда, от которой мне не скрыться.

"Ребёнок действительно мой," – эти три слова эхом звучат в голове, словно холодный приговор.

Я смотрю на бумаги, чувствуя, как внутри поднимается комок. Никакого облегчения, никакой радости. Даже гнев где-то теряется в этом удушающем, пустом ощущении. Всё, что я пытался удержать, всё, что казалось важным, начинает стремительно расползаться в руках, как песок сквозь пальцы. Я чувствую, как мир вокруг становится серым, безжизненным.

Механически верчу в руках телефон. Его экран тёмный, как мои мысли. Я уже несколько раз подносил палец к кнопке вызова, но каждый раз что-то останавливало. Лариса… Её холодные глаза всплывают передо мной. Голос, полный разочарования, всё ещё звучит в ушах. Она не хочет меня ни слушать, ни видеть. И я не могу винить ее за это.

Закрыв глаза, откладываю телефон и опираюсь на стол, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Каждый раз, когда я думаю о Ларисе, всё внутри переворачивается. Вспоминаю, как она смотрела на меня раньше — с доверием, с теплотой, с тем чувством, которое, казалось, принадлежало только мне. Но я всё это разрушил…

Телефон вибрирует, вырывая меня из мыслей. На экране имя — Марина. Внутри всё напрягается, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Она звонит постоянно: утром, днём, вечером. Пишет сообщения, требует моего времени, внимания. И, что самое скверное, теперь у неё есть полное право требовать. Этот ребёнок мой.

Я поднимаю трубку, стараясь держать голос ровным:

— Да.

— Саша, нам нужно поговорить, – ее голос раздаётся резко, почти режет. – Ты не можешь просто игнорировать меня. У нас теперь есть ребёнок, и я не собираюсь воспитывать его одна.