Книга КоммунАллочка, страница 95 – Виктория Арана

Родители вмешались. Они отговаривали его, объясняли, почему это решение ошибочное. Он сдался, но ненадолго. Так в его жизнь плотно вошло давление со всех сторон. Отношения стремительно портились как в паре, так и с родителями. Аврора начинала плакать каждый раз, когда Юра пытался поговорить.

Он чувствовал себя загнанным в угол. Всё же, они были не чужими людьми, поэтому Юра не мог довести дело до конца. Ему было плохо и морально и физически при виде слёз близкого человека. Она говорила, что не может представить своей жизни без него. Родители подтверждали и убеждали его успокоиться.

Конфликты стали ежедневной рутиной. Из-за невозможности прекратить отношения, которые давно изжили себя по мнению Юры, он начал цепляться ко всему. Аврора в ответ закатывала истерики на ровном месте. Они оба пытались защищаться и итогом стала бесконечная боль.

Жаля друг друга, Юра и Аврора перестали видеть свет. Плохое настроение стало нормой. Каждая мысль отливала печалью. Так появился Гэтсби. Но при всей своей жизнерадостности и милоте у него не получилось спасти пару от саморазрушения. Они стали сами на себя не похожи: вечно угрюмые и озлобленные из-за непрекращающегося давления.

Отец Авроры почти насильно отправил её на месяц в отпуск. Одну. Сказал, им полезно будет побыть порознь и хорошенько подумать о своём поведении, потому что семьи устали вечно пытаться спасти их отношения. Ни у кого не осталось сил на борьбу за будущее детей. Все нуждались в передышке и это стало началом долгожданного конца.

Через неделю Гэтсби решил зациклиться на мне. Юра сказал, что в тот день почувствовал что-то новое. Незнакомое в текущих реалиях. Приняв это за знак, написал Авроре, что их отношения закончены. То же самое сообщил родителям. Они приняли это за очередное баловство и не восприняли его слова всерьёз, потому что слышали подобное слишком часто.

Потом мы случайно встретились ещё раз. Потом ещё. Потом неслучайно и вот он уже не мог перестать обо мне думать. Аврора продолжала писать и звонить. Юра отказывался вести диалог о том, что не давало ему нормально жить. Он считал, им давно было пора пойти разными путями. И вот, момент настал.

Юра признавал, что повёл себя недостойно. Во имя всего, что между ними было, он должен был дождаться Аврору и поговорить с ней лично. Но у него закончились силы. Он струсил. Потому что боялся возвращения в исходную точку. Юра устал и не мог слушать убеждения в пользу отношений с Авророй. Не мог видеть её слёз. Не мог и не хотел пытаться объяснить всем, почему так поступил. Взял и порвал всё разом. Так мы оказались там, где оказались.

Я не знала, как относиться ко всему услышанному. Винить Юру было сложно, хотя обида никуда не делась. Ощущение, что меня могут бросить также некрасиво, никуда не делось. Подлец воспользовался моей задумчивостью. Задавал вопросы, вытягивая из меня правду в ответ на собственное признание. Я сама не заметила, как рассказала о внезапном появлении отца. Юра выпросил у меня его номер и сказал, что попробует разузнать о нём побольше.

На этом и разошлись. На прощание он меня крепко обнял и пообещал, что всё будет хорошо. Когда дверь закрылась, я расплакалась. Не хотела. Пыталась сдержаться. Но не получилось. Я не верила, что действительно будет.