Книга КоммунАллочка, страница 60 – Виктория Арана

— Нет же, посмотри ещё раз. Цвета, образы, подпись. Зачем это нарисовали? Какой в этом смысл?

Юра открыл было рот, явно собираясь снова сказать что-то забавное, но вдруг замолчал, чуть склонив голову. Он зацепился взглядом за нарисованную ромашку. Потом рассмотрел жёлто-чёрное пятно. Неаккуратно нарисованная пчела выглядела милой. Там же были кораллы, плохо различимые букашки, лёд, снежный барс, тигр, тюлень, носорог – на самом деле, изображение было громадным. Но из-за места и большого количества элементов казалось бессмысленной мазнёй. Перемещаясь с детали на деталь, Юра, наконец, обратил внимание на девочку в чёрном, находящуюся в центре.

— Хочешь сказать, кто-то нарисовал в переходе память о том, что мы можем потерять в ближайший век?

— Ага. – Я кивнула. – Это крик. Не о помощи, потому что помочь никто не может. Но перед нашими глазами явно чья-то душевная боль.

Юра снова притих, разглядывая граффити. А посмотреть было на что. При плохом освещении многое не сразу бросалось в глаза. Например, акцентные краски и надпись «будущее» на разных языках.

Мы простояли у стены минут пять, после чего вернулись на маршрут. Юра начал смотреть по сторонам. Я рассказывала историю города: про основание ради природных ресурсов, первые заводы, Демидовых, Романовых, про переименование в Свердловск и обратно, золотую лихорадку. Об этом всём, разумеется, учили в школе, но Юра всё равно заинтересовался.

Мы спорили о множестве заводов, угрозе экологии из-за большого количества выбросов и обсуждали кратно увеличившееся в последние годы количество логистических центров на окраинах. Екатеринбург огромный, но из-за своей изначальной задачи серый. Местами бежевый. В нём много заводов, слишком маленькое метро и очень широкие дороги.

— Не понимаю твоего восторга этими зданиями. Они скучные и облезлые. Им всем нужен капитальный ремонт.

Мы шли мимо старинных построек, давно ставшими памятниками архитектуры. Большая часть из них молила о свежей краске и штукатурке, но в них всё равно оставалось много шарма.

— Красоту увидит только тот, кто к ней готов. Если ты закрылся и всё оцениваешь только исходя из базовых правил, так и будешь ходить угрюмым до конца своих дней.

Он закатил глаза и предложил переубедить его в обратном. Я лишь громко фыркнула и сказала:

— Любые мои слова не изменят твоего взгляда. Ты видишь только то, что хочешь. Пока ты ищешь несовершенства, всё остальное останется незамеченным.

Пришлось перестать рассказывать ему о городе, в котором он родился и вырос. Меня удивляло, когда местные не знали историю собственной родины. Я вот с детства была одержима музеями и умоляла маму сводить меня везде. Чаще, правда, ходила одна, потому что для детей были большие скидки или бесплатные часы.

Когда я рассказывала знакомым о музее камня, они крутили пальцами у висков. Хотя никогда не видели своими глазами, какая красота скрывается за витринами.

Мы шли по набережной, когда услышали задорную известную песню. На моём лице сама собой возникла улыбка. Вдалеке чёрный силуэт плясал, совершенно не стесняясь того, что делает это плохо.

Юра поморщился. Я взяла его за руку и потянула вперёд. Большая тёплая ладонь крепко сомкнулась вокруг моей холодной. Хорошо, что он не видел моего резко покрасневшего лица.