Книга Развод по Проекту: Дом, который построила Я!, страница 39 – Арина Вольская

— Это я сама вижу.

— Тогда зачем спросили?

Тамара Аркадьевна снова надела очки.

— Проверяю, не влюблены ли вы в собственную молодость.

— Нет.

— Жаль. Иногда это помогает работать бесплатно.

Лидия едва заметно улыбнулась.

Встреча продолжалась три часа.

К концу первого часа Широкова назвала предварительное обследование прежнего владельца бесполезным.

К концу второго — потребовала провести хотя бы выборочные вскрытия перекрытий, проверить состояние северной стены и получить архивные сведения об уровне воды.

К концу третьего она согласилась участвовать в подготовке предложения.

— Не потому, что Карелин попросил, — уточнила она. — Он умеет покупать здания, но не всегда понимает, сколько в них спрятано чужих ошибок.

— А почему?

— Потому что вы не предложили немедленно накрыть всё стеклом.

— У меня ещё будет возможность.

— Тогда я уйду.

Так начались десять дней, в течение которых Лидия почти не различала утро и вечер.

Она работала в отцовской мастерской. Пыльные коробки постепенно отступали к стенам, освобождая место для новых планов. На чертёжном столе лежали старые обмеры, фотографии, схемы участка и листы с десятками вопросов. Рядом стоял ноутбук, взятый в аренду мощный монитор и принтер, который заедал всякий раз, когда нужно было срочно вывести большой чертёж.

Тамара Аркадьевна прислала двух специалистов из «Рубежа»: инженера-конструктора Михаила Дроздова и реставратора Ксению Погодину. Оба относились к Лидии настороженно. Они знали её как жену Виктора Сафронова и руководителя крупного бюро, но не были уверены, что она способна работать без привычного аппарата сотрудников.

Настороженность исчезла на втором совещании.

Михаил предложил сохранить часть перекрытий гостиничного крыла, чтобы снизить стоимость демонтажа. Лидия попросила показать расчёт. Он ответил, что пока говорит только о принципе.

— Принцип не держит потолок, — сказала она.

Тамара Аркадьевна, сидевшая у окна, довольно хмыкнула.

Ксения принесла архивные фотографии речного зала и сообщила, что первоначальная роспись потолка, вероятно, скрыта под поздней побелкой. Лидия не потребовала немедленно включить восстановление росписи в концепцию.

— Сначала нужно понять, что там осталось, — сказала она. — Если сохранились фрагменты, закладываем исследование и консервацию. Полную реконструкцию обещать рано.

После этого Ксения перестала называть её Лидией Андреевной через каждое слово и начала говорить просто: «Лидия».

Команда складывалась не из преданности и не из желания поддержать женщину после развода. Люди приходили, видели работу и оставались, потому что работа была настоящей.

На четвёртый день к ним присоединился Антон, молодой визуализатор из прежнего бюро. Он позвонил сам.

— Я не увольняюсь, — поспешно предупредил он. — У меня ипотека.

— И правильно, — ответила Лидия.

— Но вечером могу помочь. За оплату.

— За оплату.

— Виктор Павлович не должен знать.

— Тогда не приходи.

На другом конце повисла тишина.

— Почему?

— Потому что я не буду начинать самостоятельную работу с тайного использования сотрудника его компании.

— Но я после шести свободен.

— Ты подписывал соглашение о конфликте интересов?

— Да.

— Значит, сначала покажи его юристу. Если работа на конкурента запрещена, мы не сотрудничаем.