Книга Измена. Прости, но я верну тебя, страница 80 – Мария Владыкина

Давай, сражайся. Ты ведь всегда был сильным. Сильнее меня, сильнее всех, кого я вообще знала. Будь сильным ради меня, ради Саши, ради ребёнка, про которого ты даже ещё не в курсе. А я вот, кажется, совсем слабая. И не вывожу.

Это была моя последняя мысль, перед тем, как я тоже отключилась. Я просто надеялась, что меня не должны были бросить, что я попала в руки к каким-то хорошим ребятам, как и Миша. Как бы я не относилась к нему за то, что он сделал, как бы не была обижена, я никогда не хотела бы, чтобы с ним что-то случилось. Он как минимум навсегда останется отцом моих детей, а это уже была такая связь, что просто так не забудешь, не разрушишь.

Очнулась непонятно через сколько. Вокруг явно больничная палата. Голова тяжелая, в рот словно песка напихали. Я не пила воды, по ощущениям, несколько суток. Попыталась пошевелить руками ногами, выходило слабо. В руке капельница, ещё капала, значит, медсестра была здесь совсем недавно.

Я резко подскочила, чтобы посмотреть название. Вдруг они не знали, что я была беременна, и кололи мне что-то недопустимое. На это силы неожиданно нашлись. Но волноваться было не о чем, просто витаминный комплекс. Я была в больнице. Как я здесь оказалась?

Воспоминания одно за другим посыпались на меня, и с каждым последующим сердце билось всё чаще, а мне становилось всё тревожнее. Дверь в палату скрипнула, и на пороге показался какой-то мужчина в военной форме. Меня что, охраняли?

— Мне показалось, я слышал шум. Значит, не показалось, вы очнулись...

А мне в моменте было вообще не до любезностей. Меня интересовал только один вопрос:

— Что с Мишей? Скажите мне, что с ним? Он жив? Он в больнице?

— Вам сейчас нельзя волноваться. Постарайтесь успокоиться. Михаил жив, но состояние тяжелое.

Я присела на край койки, не отводя взгляд от мужчины, словно он мог вдруг раствориться и оставить меня в неведении.

Жив. Облегчение волнами тепла начало расходиться по всем моим конечностям. Если выжил, то будет жить, почему-то сомнений у меня в этом не было, хоть мне и сказали про тяжелое состояние.

Все вопросы, обиды, отходили на второй план, когда дело касалось жизни и здоровья. И понимал ты это уже только вот в таких вот ситуациях.

— Что с ним? Я плохо помню, но я не видела, что бы где-то была кровь, если его ранили. Должна же была быть кровь?

— Не всегда бывает. — Вздохнул мужчина, смотря на меня чуть с прищуром, как будто взвешивал, стоило мне говорить или нет. — Пуля угодила Михаилу в легкое, воздух и кровь попали в плевральную полость.

У меня от всех этих слов и терминов голова шла кругом, но звучало страшно.

— И что теперь?

— Нужно ждать. Никто не даёт точного прогноза. Повезло, что на все операции с нами в квартале дежурит наша скорая. Оказали первую помощь, быстро доставили в больничку. Тут уже остановили кровотечение, дренировали пневмоторакс.

— К нему можно?

— Нет. Он в реанимации после операции. Ещё какое-то время точно будет нельзя. Да и не смысла, он без сознания.

Я кивнула, хотя поняла из всего, что говорил мне мужчина лишь половину. Странно, что он выглядел как военный, а говорил, как врач. Или за годы службы они уже много в чём разбирались?

— Мой сын, Саша, должен был быть с Мишей. Я не знаю, кому он его оставил.

— Ваш сын у нас в штабе, в полной безопасности. Как станет легче, сможете забрать его. Или можете попросить забрать кого-то из близких родственников, если имеются.