Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 94 – Мира Лаверн

— Отправить тебе или Жене?

— Жене.

— Хорошо.

— И больше ничего.

— Хорошо.

Он достал телефон, переслал файл и убрал устройство.

— Денис может попытаться записать встречу, — сказал Тимур.

— Я тоже буду записывать.

— Он проверит телефон.

— Запись не на телефоне.

Тимур хотел спросить подробности.

Не спросил.

— Архив может быть ловушкой.

— Знаю.

— Если он требует обвинить меня…

— Откуда знаешь условия?

— Егор слышал от Дениса, что на балу будет «настоящее разоблачение». Я сложил.

— Он уверен, что я соглашусь.

— Ты согласилась?

Я выдержала его взгляд.

— Это часть плана.

— Понял.

Ни обиды.

Ни требования рассказать.

Тимур принял, что я не обязана посвящать его в каждую деталь.

И это оказалось сильнее всех извинений.

— Ты не спросишь, что я собираюсь говорить на балу? — спросила я.

— Если нужно будет знать, скажешь.

— А если я действительно обвиню тебя?

Он помолчал.

— Тогда выслушаю.

— И не попытаешься остановить?

— Если у тебя будут доказательства — нет.

— А если не будут?

— Отвечу после.

— Очень спокойно.

— Нет.

Тимур посмотрел в сторону арены.

— Мне совсем не спокойно.

— Но ты ничего не делаешь.

— Делаю.

— Что?

— Не мешаю тебе выбирать.

Ответ ударил неожиданно.

Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабевает.

Вот что я пыталась ему объяснить.

Не бездействие.

Не равнодушие.

Удержание собственной силы, когда другой человек просит оставить решение ему.

Для Тимура это действительно было действием.

И, возможно, самым трудным.

— Спасибо за схему, — сказала я.

— Пожалуйста.

— И за то, что не идёшь.

Он усмехнулся без радости.

— Не уверен, что за это благодарят.

— Я благодарю.

Тимур посмотрел на меня.

Между нами осталось столько несказанного, что можно было заполнить весь коридор.

Мне хотелось спросить, как он живёт без команды и повязки. Что сказал отец. Жалеет ли он о заявлении. Думает ли обо мне так же часто, как я о нём.

Вместо этого я спросила:

— Как скула?

Он чуть улыбнулся.

— Прошла.

— Хорошо.

— Алиса.

— Что?

— Если передумаешь встречаться, это не будет слабостью.

— Знаю.

— Тогда всё.

Он отступил, освобождая проход.

Не попросил написать после встречи.

Наверное, потому что это тоже могло прозвучать как требование.

Я сама сказала:

— Сообщу, когда закончу.

Тимур замер.

— Хорошо.

Это «хорошо» больше не раздражало.

На старый каток я пришла без Жени.

Но не одна.

Кирилл находился в машине через дорогу. Лиза ждала у служебного выхода со стороны складов. Женя следила за геолокацией и слушала запись через маленький микрофон, спрятанный под воротником.

Никакой университетской охраны.

Никакого Тимура.

Решение оставалось моим, но я не обязана была изображать бесстрашие.

Старый каток закрыли после строительства новой арены. Здание всё ещё принадлежало университету, но использовалось как склад декораций, спортивного оборудования и архивных коробок.

Внутри пахло пылью, холодным металлом и старой резиной.

Денис ждал на трибуне.

Он сидел в первом ряду, положив локти на колени. Рядом лежала спортивная сумка.

— Пришла, — сказал он.

— Ты сомневался?

— После заявления Тимура — да.

— Его заявление ничего не меняет.

— Правда?

— Он признал то, что уже было известно.

Денис внимательно посмотрел на меня.

— Ты хорошо врёшь.

— Учусь у канала.

— Не сравнивай.

— Ты сам признался, что создал его.