Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 33 – Мира Лаверн

— Это уже твоя любимая часть.

— Какая?

— Доказывать, что мне всё достаётся легче.

— Разве нет?

— Есть вещи, которые достаются.

— А есть?

— Которые приходится брать самому.

Он сказал это без вызова.

Я почему-то вспомнила красную скулу.

— Например, капитанство? — спросила я.

— Например.

— И моё признание?

Его взгляд задержался на моём лице.

— Ты не вещь, — произнёс Тимур.

— Хорошо запомнил.

— Ты сама просила.

— И всё равно продолжаешь ставку.

— Да.

— Логика отсутствует.

— Для тебя.

— Для любого человека.

— Мы уже проходили.

— И не продвинулись.

— Продвинулись.

— Куда?

— Ты перестала считать, что я называю тебя своей.

— Я записала публичное обращение именно потому, что ты это сказал.

— Но сейчас уточнила.

Я почувствовала, что опять краснею.

— Я проверила, понял ли ты.

— Понял.

— Тогда работаем.

Он улыбнулся.

Не широко.

Едва заметно.

Это была первая настоящая улыбка, которую я увидела не на фотографиях.

Не уверенная усмешка спортсмена перед камерой. Не реакция на спор.

Просто короткая улыбка человека, которому удалось меня поймать на противоречии.

Она ему шла.

Я сразу отвернулась.

— Что? — спросил Тимур.

— Ничего.

— Ты посмотрела так, будто я нарушил правило.

— Ты существуешь слишком самодовольно.

— Это не запрещено.

— Пока.

— Теперь ты.

— Что я?

— Добавляешь «пока».

Женя громко поставила штатив на пол.

— Я напоминаю, что мы здесь работаем.

— Мы работаем, — сказала я.

— Очень заметно.

Подготовка заняла почти два часа.

Мы сократили двадцать комментариев до двенадцати. Решили разбить их на четыре блока. К каждому подобрать статистику и короткие пояснения психолога.

Тимур действительно слушал.

Не просто ждал своей очереди говорить.

Когда Женя объясняла, почему крупный план нельзя менять слишком часто, он задавал вопросы и запоминал ответы. Когда я предлагала формулировку, он не спорил автоматически. Иногда соглашался. Иногда объяснял, почему зритель может услышать иначе.

Это раздражало.

Я уже привыкла к Тимуру, с которым легко было конфликтовать. Самоуверенному, колкому и не готовому отказаться от ставки.

Работающий Тимур был опаснее.

Он не пытался понравиться.

Просто делал дело хорошо.

В середине подготовки мне позвонили из финансового отдела.

Я увидела номер и вышла в коридор.

— Алиса Сергеевна? — спросила женщина.

— Да.

— Вас беспокоят по дополнительному гранту медиалаборатории. Нужно подписать новое приложение к договору.

— Почему новое?

— Изменилось финансирование проекта.

У меня похолодели пальцы.

— В каком смысле?

— После продления программы часть расходов перенесена на внешний фонд.

— Какой?

Женщина назвала фонд.

Я знала это название.

Фонд образовательных инициатив Орловых.

— Когда изменилось? — спросила я.

— Документы подписаны в начале семестра.

— Почему мне не сообщили?

— Условия гранта не изменились.

— Кто теперь решает, получу ли я выплату?

— Университетская комиссия.

— Фонд может её прекратить?

— Финансирование программы утверждается ежегодно.

— Я спрашиваю про мой грант.

— Алиса Сергеевна, ваши выплаты сохраняются при выполнении учебного плана и сдаче проекта.

— Независимо от позиции фонда?

Женщина помолчала.

— Формально да.

Формально.

Самое опасное слово в любых документах.

— Когда нужно подписать?

— До конца недели.

— Я сначала прочитаю приложение.