Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 2 – Мира Лаверн

«Исповедальней» называли закрытый канал, в который принимали по приглашениям. Там публиковали анонимные признания, слухи, фотографии с вечеринок и истории о том, кто с кем переспал, подрался или был пойман на списывании. Официально администрация университета считала, что канала не существует. Неофициально его читали даже некоторые преподаватели.

Меня туда не добавили. Наверное, потому что я была первокурсницей, жила в общежитии, работала в кофейне и пока не представляла для местной светской хроники особого интереса.

До сегодняшнего дня.

— Нет, — ответила я. — А что?

Лера развернула экран.

Сначала я увидела свою фотографию.

Её взяли из студенческого профиля: официальный портрет, сделанный в первую неделю учёбы. На снимке я стояла возле белой стены в тёмном пиджаке и старалась выглядеть серьёзнее, чем чувствовала себя в тот день. Под фотографией крупными буквами было написано:

СТАВКА НА ОТЛИЧНИЦУ

Ниже располагались две фотографии Тимура Орлова. На одной он был в хоккейной форме, без шлема, с влажными после игры волосами и тем выражением лица, которое спортивные фотографы почему-то считали особенно привлекательным. На второй он стоял у чёрного внедорожника, засунув руки в карманы пальто.

Между нашими снимками нарисовали красное сердце, перечёркнутое знаком рубля.

Я перечитала текст один раз.

Потом второй.

В третий раз слова наконец сложились в смысл.

Тимур Орлов утверждает, что заставит Алису Морозову признаться ему в любви до зимнего бала.

Ставка — 1 000 000 рублей.

500 000 вносит капитан.

500 000 — тот, кто уверен, что отличница не поведётся.

Если Морозова публично скажет Орлову, что любит его, миллион достаётся капитану. Если нет — деньги забирает его соперник.

Внизу находилась ссылка.

Делайте свои ставки. Коэффициенты обновляются каждый час.

Несколько секунд я слышала только шипение кофемашины. Потом где-то за моей спиной упала металлическая ложка.

— Это шутка, — сказала Лера.

— Угу.

— Тупая.

— Угу.

— Может, монтаж?

Я забрала у неё телефон и открыла следующий пост.

Там была аудиозапись.

Качество оказалось неидеальным: слышались музыка, мужские голоса и стук, будто кто-то положил телефон на скамейку. Однако голос Дениса Орлова я узнала сразу. Он часто приходил в кофейню и каждый раз разговаривал так, словно выступал перед залом.

— Полмиллиона, брат, — говорил он. — До зимнего бала. Она должна признаться тебе при свидетелях.

Кто-то на заднем плане засмеялся.

— Да она его ненавидит, — произнёс другой парень.

— Тем интереснее, — ответил Денис. — Что, капитан? Или фамилия Орлов больше не работает?

Несколько голосов загудели, подталкивая человека, которого почти не было слышно.

Потом раздался голос Тимура.

Спокойный.

Ленивый.

Уверенный.

— Работает.

— Тогда принимаешь?

Возникла короткая пауза.

— Принимаю.

Запись обрывалась.

Я вернула телефон Лере и только теперь заметила, что сжимаю пластиковый стакан так сильно, что крышка треснула.

На меня продолжали смотреть.

Некоторые открыто. Некоторые украдкой. Кто-то снимал.

Моя первая мысль была простой и совершенно нелепой: лишь бы это не увидела мама.

Мама не знала, что в университете существуют закрытые каналы, подпольные ставки и люди, для которых пятьсот тысяч рублей были подходящей суммой, чтобы развлечься между тренировкой и ужином. Она радовалась, что я поступила. Рассказывала всем соседям, что её дочь будет работать на телевидении. Отправляла мне фотографии кота, пирогов и квитанций, которые становились всё больше.