Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 9 – Мира Лаверн

Я села.

На столе лежала распечатка моей статьи. Рядом — несколько листов со скриншотами из «Исповедальни» и кадр, на котором кофе летел в Тимура.

Выбрали самый выразительный.

— Вы понимаете, почему вас пригласили? — спросил Лебедев.

— Потому что ролик набрал почти миллион просмотров.

Он чуть поднял брови.

— Уже миллион?

— Восемьсот семьдесят тысяч час назад.

Ирина Валерьевна прикрыла глаза.

Декан сцепила пальцы.

— Алиса, ситуация крайне неприятная. Университет не имеет отношения к закрытому каналу и не поддерживает никакие ставки.

— Тогда почему канал существует третий год?

Руководитель службы безопасности кашлянул.

— Он находится на сторонней платформе. Администраторы скрывают личности.

— Но большинство материалов снимается на территории университета.

— Мы разбираемся.

— Сколько времени?

— Это не допрос, — вмешалась Марина Павловна.

— Простите.

Я не чувствовала раскаяния.

Лебедев постучал пальцем по распечатке.

— Проблема в том, что ваш учебный проект теперь напрямую связан с личным конфликтом. Любой выпуск о цифровой репутации будет восприниматься как попытка отомстить Тимуру Орлову и хоккейной команде.

— Проект появился раньше ставки.

— Но публика увидит его после.

— Значит, я должна отказаться от работы, потому что кто-то без моего согласия сделал меня частью скандала?

— Речь не об отказе, — сказала Ирина Валерьевна. — Мы можем перенести защиту на следующий семестр. Выбрать другую тему.

— Мой грант привязан к этому проекту.

— Это отдельный вопрос.

— Нет, не отдельный. Без дополнительного гранта я не смогу работать в медиалаборатории.

Марина Павловна вздохнула.

— Алиса, никто не собирается лишать вас возможности учиться.

— Я и так учусь на бюджете.

— Тогда о чём вы беспокоитесь?

Вопрос прозвучал почти искренне.

Я посмотрела на неё.

Люди, никогда не считавшие деньги до следующей стипендии, часто не понимали разницы между «можешь продолжать учиться» и «можешь позволить себе продолжать учиться».

Грант оплачивал проживание в общежитии, транспорт и часть учебных расходов. Благодаря ему я могла работать по четыре смены в неделю, а не по шесть. Могла оставаться в медиалаборатории после занятий. Покупать книги. Не просить у мамы деньги, которых у неё не было.

— Я беспокоюсь о том, что чужая выходка может уничтожить мою работу, — сказала я. — И о том, что вы называете это нейтральным решением.

Лебедев откинулся на спинку стула.

— А что предлагаете вы?

Я вспомнила слова Жени.

— Использовать ситуацию.

Ирина Валерьевна посмотрела на меня внимательнее.

— Объясните.

— Первый выпуск проекта должен быть о публичной травле. Не в теории. На реальном примере.

— На вашем? — уточнила декан.

— Да.

— Это исключает объективность.

— Объективность не означает отсутствие позиции. Я могу показать весь процесс: публикацию, распространение, реакцию аудитории, последствия для участников. Включить комментарии юриста и психолога. Дать возможность высказаться администрации и команде.

— Орлову? — спросил Лебедев.

— В первую очередь Орлову.

В кабинете повисла тишина.

Руководитель службы безопасности нахмурился.

— Вы хотите снимать интервью с молодым человеком, которого вчера облили кофе?

— Я хочу снимать выпуск с участником пари, который сделал меня объектом публичного развлечения.