Книга Без обязательств, страница 94 – Лина Коваль

— Воробью, синичке. — шепчу, глотая слезы и скатываясь по стене. — Кому в роток, кому в зобок, кому в лапочку…

— Пожалуйста… Еще раз…

И мы втроем читаем еще…

Со слезами и любовью друг к другу.

Такой сложной и одновременно простой. Как сама жизнь.

В последний раз, потому что утром нашей Жанны не станет…

Папа в этот же день уговаривает переехать к ним. И вроде бы все понятно… Оставаться в огромном и пустом доме не имеет никакого смысла. А я бы так хотела побыть одна.

Не потому, что не люблю свою семью, нет. Психика такая. Люди делятся на тех, кому необходимо переживать стресс в социуме, их рана заживает в буквальном смысле от соприкосновения с воздухом, и тех, кто выздоравливает от одиночества. Я скорее отношусь ко вторым. Мне нужен пластырь потолще. На все тело. Хочется закрыться…

Похоронные хлопоты родители берут на себя.

Помимо того, что маму знают все, Жанна и сама по себе была довольно известной личностью. В городе ее, может, и не особо любили за прямолинейность и независимую собственную позицию, но точно уважали.

Она была красивой женщиной, статной, со своими принципами. И умерла, ни разу их не нарушив. Сила это или слабость? Не знаю. В современном мире принято показывать, когда тебе плохо, просить помощи, а уязвимость не считается чем-то неприличным.

Жанна из старой гвардии и всегда меня этому учила.

А сейчас ее нет… И уязвимость рвется наружу.

Я слоняюсь по дому, чувствуя легкое недомогание с самого утра. Тошнит страшно, слабость. То ли общее эмоциональное состояние так действует, то ли поджелудочная железа реагирует на голод, так как несколько последних дней за переживаниями, я часто забывала поесть.

Обещаю себе, как только все закончится, обязательно заняться своим здоровьем и сделать чекап.

Ужинаем семьей в столовой, но я к этому времени снова не могу проглотить ни кусочка. Выпив зеленый чай, спешно прощаюсь и скрываюсь в комнате.

К вечеру снова накрывает слезами.

Возможно, когда-нибудь я буду вспоминать Жанну и все, что она для меня сделала с улыбкой, благодарностью и бесконечной любовью, но пока в моей душе образовался лунный кратер.

Правда, не понимаю, почему мир так устроен, что мы теряем близких?

Правда. Не понимаю.

А потом приезжает Костя…

Вот так просто. Звонит мне и просит выйти.

Его голос словно сил придает.

Я не ждала его, даже не думала, поэтому быстро привожу волосы в порядок, стираю слезы салфетками и накидываю на плечи теплую кофту поверх обычной пижамы, которая в родительском доме всегда заботливо выглажена и сложена в шкафу.

Мы встречаемся у калитки со стороны сада. Будто два преступника, на правда ли? Ведь так это выглядит.

С неба моросит.

Я тороплюсь к внедорожнику, передвигая замерзшие ноги, и смотрю на Костю. Высокий, чуть усталый после рабочего дня, в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и брюках. Немного мятых брюках, совсем как в нашу первую встречу в Питере, когда он увел меня с выдачи дипломов гулять по набережной Невы.

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает и крепко-крепко обнимает.

Ступни отрываются от земли.

Я утыкаюсь в расстегнутый ворот его рубашки, где прячусь от ветра, от хлестких капель дождя и… всех проблем.

Становится чуточку, но легче.

Этого недостаточно, чтобы снова почувствовать себя счастливой, как в прошлые выходные в его доме, когда Костя густым, бархатным голосом подпевал гитаре.