Книга Наваждение. Жена отца для меня, страница 17 – Лисавета Челищева

— Да, дочка, иди, прими ванну.

Я не стала ждать чего-то ещё. Разговаривать не хотелось. Резко развернулась и бросилась к себе в комнату — звук моих торопливых шагов эхом разносился по дому. Добежав до двери, я с грохотом захлопнула её за собой и сползла на пол, прижавшись спиной к древесине. Сделала прерывистый вдох, но это не помогло успокоиться.

Одинокая слеза скатилась по щеке — я не смогла её остановить. Какая невеста плачет в первую неделю замужества? Эта мысль снова и снова повторялась в голове, насмехаясь надо мной. Почему я не могу быть воплощением радости, которого все ждут? Той яркой, сияющей женой, какой меня хотят видеть?

Я вытерла слезу, но это никак не изменило моих ощущений.

Заставив себя подняться и сдвинуться с места — будто это могло прогнать эмоции, — я открыла шкаф и уставилась на множество нарядов. Радик не жалел денег: шёлк, бархат, тонкое хлопковое бельё, которого у меня никогда не было. Всё это предназначалось для того, чтобы я выглядела так, как он хотел.

Что-нибудь простое. Что-нибудь незамысловатое. Я схватила с вешалки скромный белый халат из мягкой махровой ткани — он не давал ответов, но дарил утешение своей привычностью. Медленными шагами я направилась в ванную.

Ванная комната была огромной — с белым мраморным полом, большим окном, выходящим в сосновый лес, и глубокой чугунной ванной на львиных лапах. Радик велел сделать ремонт специально для меня, но я почти не пользовалась этим великолепием. Сегодня же мне просто нужно было спрятаться. Спрятаться от всего.

Я закрыла дверь на щеколду. Раздевалась машинально — в голове было слишком шумно, чтобы сосредоточиться. Платье упало на пол, бельё последовало за ним. Я включила воду: когда она хлынула на меня, показалось, будто все мое напряжение смывается прочь — пусть и на мгновение. Тепло окутало тело, нежное и очищающее, словно вода могла смыть не только напряжение с мышц, но и хаос в душе.

Я погрузилась в ванну с огромным облегчением, чувствуя, как горячая вода обволакивает плечи, грудь, бёдра. Пена пахла лавандой — мама сказала, что этот запах успокаивает нервы.

Сегодня вечером Радик позовёт меня к себе. И я не смогу отказать. Я же его жена. По закону, по традиции, по всем правилам, которые он сам установил.

Закрыв глаза, я прислонилась к краю ванны, позволяя пару окутать лицо. Что я делаю? Вопрос повисал в сознании без ответа.

Я подумала о Марате.

Это было запретно, но я не могла остановиться. Почти каждый день я видела его — он жил в этом же доме, когда приезжал на несколько дней, чтобы «помочь отцу с делами», как он говорил. Но я чувствовала, что причина была в другом. Я видела, как он смотрит на меня. Из-за стола, когда никто не замечает. Из окна, когда я гуляла по саду. Из полумрака коридора, когда мы случайно встречались.

Вчера вечером наши пути пересеклись на лестнице. Я поднималась, а он спускался. Мы замерли напротив друг друга, и между нами было всего несколько ступеней. Его глаза скользнули по моему лицу, шее, груди. Я видела, как расширились его зрачки, как напряглась челюсть.

Я обошла его, стараясь не касаться, но в последний момент его рука легла на мою талию — на секунду, не больше. Просто чтобы удержать равновесие, сказал бы посторонний. Но мы оба знали, что это не так.