Книга Наваждение. Жена отца для меня, страница 12 – Лисавета Челищева

Солнце садилось, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Дома здесь стояли старые, покосившиеся, с резными наличниками и деревянными заборами. Где-то лаяли собаки и пахло дымом от печки.

Я шла медленно, вдыхая этот воздух, который напоминал мне детство. Но мысли были далеко. Завтра будет свадьба. Уже не сбежать. Да и куда? Всех близких с собой точно не заберешь. А Радик везде нас найдет, даже если получится.

Охранники шли за мной, как верные псы. Я чувствовала себя пленницей, которую выпустили на короткую прогулку.

Я дошла до самого конца деревни. Дальше уже лишь дремучий лес.

И тут я увидела её.

У покосившейся избы, почти вросшей в землю, сидела старуха. Она была одета в тёмные лохмотья, лицо её скрывал платок, но глаза — чёрные, цепкие — смотрели прямо на меня.

Она медленно подняла костлявую руку и поманила пальцем.

Я остановилась. Сердце ёкнуло.

— Иди сюда, дитя, — прошамкала старуха. Голос у неё был скрипучий, но каким-то странным образом проникал прямо в голову. — Я вижу твою беду. Негоже молодой такой за старого выходить.

Охранники приблизились.

— Вероника-ханым, нам нужно возвращаться, — сказал один из них.

Мы развернулись. Прошли несколько минут в направлении дома.

Я отошла к покосившемуся забору и сделала вид, что поправляю платок.

— Мне нужно в туалет, — сказала я громко. — Там, за домами.

Охранники переглянулись.

— Мы подождём здесь, — сказал тот, что постарше.

Я кивнула и пошла быстрым шагом в сторону старых построек. За углом дома я пригнулась и, петляя между сараями и заборами, побежала обратно к избе старухи.

Сердце било набатом. Я не знала, зачем я это делаю. Но что-то тянуло меня к этой старой женщине. Что-то отчаянное и безнадёжное.

Изба стояла на отшибе, окружённая старыми берёзами. Дверь скрипнула, когда я толкнула её. Внутри было темно и пахло сушёными травами. Это был запах летних каникул у моей бабушки. Её уже давно не было, а воспоминания связанные с этим запахом остались со мной на всю жизнь.

Я осторожно прошла наверх по темной лестнице и оказалась на терраске.

— Заходи, заходи, — старуха сидела за столом у окна, на котором горела одна свеча в подсвечнике. Её лицо было в глубоких морщинах, нос крючком, губы тонкие, но глаза — живые, острые. — Садись, чай пить будем.

— Здравствуйте.

Я села на лавку, покрытую выцветшим паласом. Старуха поставила передо мной глиняную чашку с тёмным чаем. От него тянулся душистый аромат лобазника и зверобоя.

Я отхлебнула — напиток был горьким, с привкусом лекарственных трав.

— Ты, дорогая моя, не бойся, — сказала старуха, садясь напротив. — Я тебе не враг. Я сразу увидела тебя, как ты вышла. На тебе печать. Не твоя воля, чужая.

Я молчала, сжимая горячую чашку в руках.

— Я помогу тебе, — продолжила она. — Сделаю так, что ты выйдешь за того, кто тебе по судьбе обещан. А не за этого... — она сплюнула в сторону. — Козла старого.

— Вы можете? — я не знала как и реагировать на её слова. — Я не верю в...

— А верить и не надо, — перебила она. — Надо хотеть. Вот ты — что хочешь?

Я закрыла глаза. Подумала о счастливой семье, достатке и летних днях, но передо мной почему-то возникло лицо Марата.

— Хочу быть счастливой, — прошептала я.

— Тогда будешь. Главное хотеть.

Старушка встала с лавки и начала собирать какие-то вещи. Достала из старого сундука чёрное покрывало, расстелила на столе. Поставила три зеркала — маленьких, старинных, в потускневших рамах. Расположила их треугольником. В центр положила свечу — толстую, чёрную.