Книга Тьма египетская, страница 177 – Лана Ланитова

А трое друзей продолжили негромкую беседу, изредка поглядывая на середину зала.

— Знаю я этого Корсакова, – озабоченно произнес Махнёв. – Это ведь от него, братцы, мы еще недавно бежали. Он оказался любовником той Людочки из ресторана.

— Вот как? – шепотом отозвался Булкин.

— Именно! Он и гнался за нами по лестнице.

— Во-он оно что! Эко лихо-то.

— И это еще не все… Помнишь, Макар, ты спас меня однажды из картины. Там я загулял с одной красавицей. Еленой звали.

— Помню, а как же.

— Но ты наверняка толком не помнишь лицо ее муженька, Грабова Ивана Петровича, который был похож на Нептуна.

— Какого еще Нептуна?

— Да, не столь важно, какого, – отмахнулся Владимир.

— Конечно, я не помню этого Грабова, потому что видал его только издалека, и то в окошке. Он тогда с женой ссорился.

— Вот. Так этот Корсаков и тот Грабов – одно и то же лицо. И всякий раз, как сводит меня с ним судьба, он в отместку за своих женщин мечтает меня изувечить.

— Экий упырь…

— И это еще не всё! – выпалил Владимир. – Двух других я тоже отлично знаю. Вернее узнал, хоть это и невероятно.

— Кого же? – спросили Травин и Булкин.

— Хозяйку дома и ее братца…

— Да, кто ж такие?

— Вы не поверите, но эта женщина, на самом деле, еще недавно жила в Древнем Египте в 1525 году до нашей эры, во времена правления египетской царицы Хатшепсут. А тот высокий мужик, похожий на лиса или шакала, на самом деле является Сераписом. Ее слугой.

— Ага, это её мы тогда видели на золотой колеснице?

— Её, – кивнул Владимир. – Там, в Древнем Египте, они хотели меня женить на этой африканской ведьме.

— А чего ж ты отказался? – хмыкнул Макар.

— Да, я же рассказывал обо всём, когда мы выпивали с тобой.

— Помню-помню. И про то, что зовут эту еПипетскую бабу Нефтидой. И про то, что она тебя кастрировать хотела. А как не вышло, так решила тебя крокодилам скормить. Всё я помню. Мы с тобой еще мечтали её изловить.

— Мечтали, – шепотом передразнил его Владимир. – Беги и лови. Вон она, целёхонька стоит. Аркан дать тебе? Или лучше гарпун?

— Ну, вокруг неё много людишек разных крутится. И стража опять же. Пока, видимо, не получится, – обескуражено хмыкнул Булкин.

— Подождите, господа, – не выдержал Травин. – Вы утверждаете, что эта русская графиня на самом деле египтянка?

— Она самая, Родион Николаевич.

— То-то я смотрю, она слишком смуглая. Почти мулатка. А как она тут? Откуда взялась?

— А черт ее знает.

Тем временем гул и перешептывания в толпе стихли, и графиня Нефёдова взяла слово:

— Я приветствую вас, господа, на моем ежегодном осеннем балу, – произнесла графиня каким-то таинственным голосом, от которого пошло по залу звенящее эхо.

«Это точно она, – лихорадочно думал Владимир. – Я узнал ее ведьминский голос. Она разговаривает с мужчинами, будто сама сладкоголосая Сирена. И даже акцент какой-то слышен».

— Она точно не русская… – задумчиво произнес Травин.

— Ага, слышите?

— Будто акцент какой-то в речи её.

— Угу, крокодиловый акцент… – отхлебнув из бокала шампанского, нервно произнес Владимир. – Я даже полагаю, что где-то здесь у неё и бассейн с крокодилами имеется.

* * *

— Господа, Я хочу, чтобы вы веселились и танцевали до самого утра. И пусть эта ночь длится бесконечно! – радостно продолжила графиня.

— О, это она умеет – ночи до бесконечности тянуть. Они здесь все мастаки – игр со временем. Так все гости станцуются, что тошно им к рассвету станет.