Книга Тьма египетская, страница 175 – Лана Ланитова

Василий, не мешкая, стал расстегивать пуговки у офицерских брюк.

— Всенепременно мадам. Мой жеребец, я полагаю, не разочарует вас своим видом. На его приличные размеры не жаловалась ни одна дама.

Полин перехватила его порыв.

— Обожди немного, Васенька. Мы с тобою сейчас забудем обо всём на свете. Давай, ты сначала расскажешь, для чего ты пожаловал ко мне.

— Я? – оторопело моргая и тяжело дыша, произнес поручик. – Я зачем пришел? Да, вот за этим же.

— Очнись, Васенька. Ты хотел мне что-то рассказать.

Она увлекла его на одну из садовых скамеек:

— Отдышись и рассказывай. И только потом, может быть… – она хитро посмотрела на его вздыбленный пах.

Василий Степанович стал с трудом вспоминать о том, зачем он появился в этом роскошном парке, возле этой прекрасной женщины.

— Ах, да! – выпалил он. – Я же пришел рассказать тебе о том, что наш общий знакомый, Владимир Иванович Махнев, кажется, попал в большую беду. А вместе с ним и двое его товарищей.

— Вот как? – лицо Полин сделалось озабоченным.

Она встала и прошлась по дорожке, посыпанной мраморной крошкой, а после наклонилась и сорвала с клумбы какой-то диковинный лиловый цветок. Она поднесла его к маленькому носику и вдохнула аромат.

— В беду, говоришь? – стараясь выглядеть равнодушной, произнесла она. – Ну и пусть. Пусть получает по заслугам.

— Полиночка, душка, королева несравненная, – затараторил Василий. – Вы, женщины, конечно, очень странные создания. И я вполне себе допускаю, что этот охламон Володька мог чем-то тебя обидеть.

— Мог, – кивнула она, пристально рассматривая бархатистые лепестки. – Еще как мог. Он оскорбил во мне женщину. Он оттолкнул меня.

— А… Так это было тогда, когда он после очередного урока вернулся таким изувеченным, будто и не мужчиной вовсе.

— Да, именно тогда. Да и потом еще было. Знаешь что, Васенька, я такие вещи мужчинам не прощаю. Поэтому шут с ним. Пусть сам выкарабкивается.

Она присела на скамью и вновь задумчиво посмотрела на лепестки цветка.

— Да и к тому же у него есть любовь в Яви. Он вечно таскается к этой Глашке, пренебрегая местными женщинами. А раз так, то какая может быть к нему жалость?

— К Глашке, да… – кивнул поручик и стал в нервном порыве кусать заусенец. – С той Глашкой тоже все непросто. Не даст Виктор им быть вместе.

— А меня это не касается. Довольно… Я однажды уже спасла его. А благодарности за это не получила.

— Полиночка, но ведь окромя тебя, его здесь никто ведь не спасет.

— А что там с ним случилось?

— Я и сам толком не знаю. Овидий сказал только, что он может лишиться самого дорогого, что есть у каждого мужчины. Называл всё «Тьмой Египетской».

— Ах, вон оно что… – протянула Полин. – Я, кажется, догадалась, кто приложил к этому руку. По-правде говоря, личность, угрожающая нашему общему знакомому, и мне не особо приятна. Но я не могу ничего с этим поделать. Там все серьезно. И все это, похоже, сильнее меня.

— Жаль, – опечалился Рукомойников. – Пропадут же мужики ни за что.

— Здесь нет тех, кто ни за что пропадает. И потом никуда он не пропадет. Вернется в свой домик. Станет и дальше жить-поживать. Правда, немного покалеченный. Ну, так и пусть.

Полин хохотнула.

— Зачем ему быть мужчиной, если он не хочет меня?

— Ох, женщины, – с легкой укоризной произнес поручик. – Коварство ваше имя.