Книга Флорентийская блудница, страница 129 – Лана Ланитова

— То есть, вы полагаете, что эти учебные сны являются точной моделью наших воплощений? – в глазах Владимира загорелся огонек.

— Именно! Именно это я и пытаюсь до вас донести. Эти короткие сны так похожи на наши множественные жизни.

— Тогда… Мы можем предположить, что и все те жизни, из которых мы недавно вернулись, являются ровно такими же снами?

— Вполне вероятно, – кивнул Травин. – С той лишь разницей, что там мы спим еще крепче.

— Да, те сны крепче и длиннее. И всего лишь.

— Ох, и мудрёные речи вы тут ведёте, други мои. Но даже я начал вас понимать, – встрял Булкин.

— Ладно, я на время оставлю наши философствования. Я просто хотел сказать о том, что каждый сон вполне реален, пока он длиться. И то же самое мы можем предположить и о самой жизни. Она реальна, пока длится.

«… Так вот, повторюсь, в этом сне я работал директором. Кадетское училище, под моим преданным и неусыпным руководством, весьма процветало, о чем свидетельствовали несколько грамот и похвальных листов, висевших на стене моего кабинета, в золоченых рамках. Исправно шел учебный процесс. Преподавательский состав тоже оказался весьма серьезным и внушительным. Лекции и практические занятия велись согласно учебному плану. Я и сам преподавал в старших классах литературу и русскую словесность. Словом, в этом СНЕ я был весьма успешным государственным чиновником. Да, как я упомянул ранее, я был владельцем дорогих меблированных комнат на Петровском проспекте. Так называлась одна из главных улочек в том, городе, где я проживал.

И как это часто бывает во сне, всю ту данность, которую являл собой новый сон, я воспринимал ровно так, будто иной у меня и быть никогда не могло. Верите, у меня в этой жизни был целый альбом с воспоминаниями о юности. Там были портреты моих родителей, нарисованные от руки знакомым художником. Я знал его еще с юности. В альбоме этом были начертаны чудные четверостишья моих однокашников по университету. Тут же хранились славные виньетки с образами некогда знакомых дам, несколько ленточек от чьих-то золотистых кос и, как водится, амурные воспоминания, связанные с ними. В этом альбоме прятался даже темный локон от одной, влюбленной в меня барышни, в которую и я был некогда безумно влюблен. Я даже знал причину нашего расставания – то была воля её строгих родителей. Её отдали замуж по предварительному сговору, за нелюбимого и слишком старого мужлана. Так ли это было на самом деле, мне не ведомо. Но, глядя на этот локон среди страниц старого альбома, я с грустью вспоминал ее, затуманенный временем образ. Кажется, мою несостоявшуюся любовь звали Варенькой или Оленькой – я точно и не помню. То есть, господа, к моменту моего появления в этой новой и короткой жизни, у меня был целый багаж воспоминаний и небольшой амурный опыт.

Надо бы отметить, что в этой жизни я не был столь испорчен, как в предыдущей. И опыт мой был гораздо целомудренней. И все же, помимо юношеской любви, у меня, как оказалось, было пару столичных романов, когда я будучи еще студентом, умудрился увлечься двумя замужними дамами и стать их тайным любовником. Несколько раз я посещал дома терпимости. И имел продолжительную связь с одной из высокооплачиваемых кокоток. К счастью, сия авантюра закончилась для меня без видимых последствий, тех последствий, о чем с безысходностью сожалеют множественные пациенты венерических клиник.