Книга Флорентийская блудница, страница 109 – Лана Ланитова

— Ну, раз других сюжетов у вас нынче не предусмотрено, то пошел я тогда баеньки.

Владимир разделся и с наслаждением нырнул в прохладную свежесть простыней. Как только его голова коснулась подушки, сон тут же смежил усталые веки. И Владимиру вновь показалось, что он куда-то полетел.

«Неужто я снова лечу? – думал он. – Но куда?»

И не успел он об этом подумать, как его лицо оживили знакомые струи ветра, напоенного ароматами Тосканы. В воздухе запахло кипарисами, платанами и луговыми травами. Он летел в звездном ночном небе, а прямо под ним куполами черепичных терракотовых крыш простиралась вечная как мир Флоренция. Шоколадной шапочкой мелькнул собор Санта-Мария-дель-Фьоре. Ночной ветер нёс его по направлению к тому месту, где он видел руины виллы скульптора Конте.

Внезапно его полет замедлился. Ему чудилось, что чья-то невидимая рука мягко управляет его курсом. Владимир сам не заметил, как оказался чуть в стороне от усадьбы, над небольшим холмом. И тут он вспомнил. Он вновь очутился рядом с церковью святого Луки, там, где в тени старых платанов и пиний, находилась могила мастера.

Лунный свет серебрил узкую тропинку, петляющую меж серых камней. Эта тропинка вела на холм. Листья спящих деревьев едва трепетали от порывов ночного ветра. А вверх по тропинке летело светлое облачко. Когда Владимир присмотрелся, то понял, что это было вовсе не облачко – это были волнистые локоны Лучианы. Блики лунного света играли в её волосах, наполняя их таинственным серебряным сиянием. На плечи Лучианы был накинут лёгкий плащ. Вся ее стремительная фигурка была осенена каким-то божественным и тонким светом. Настойчивая флорентийка вновь взлетала на вершину холма.

«Она опять всю ночь просидит возле его молчаливой могилы», – с тоской подумал Владимир.

Но, к счастью, он ошибался. Только сейчас он заметил на холме высокую и статную мужскую фигуру, окутанную клубами ночного тумана. Он с легкостью узнал в ней мастера Джулиано Конте. Прежнего, молодого мастера Конте. Он стоял на самой вершине и с нежной улыбкой смотрел на свою возлюбленную. Он протягивал к ней руки. А прямо над ними текла та самая мелодия, которую не придумал еще ни один из земных композиторов.

Очнулся Владимир в слезах.

— Мастер простил её… – прошептал он.

Наутро следующего дня, а это действительно оказался местный день, Владимир проснулся от стука. Стучали в ворота его дома. Он медленно поднялся и накинул на себя халат.

— Иду! – раздраженно крикнул он и чертыхнулся, ибо понял, что со второго этажа его никто не услышит.

Стук в ворота усилился. Владимир поспешил во двор. Горгулий поблизости не оказалось. Владимир прошел по дорожке к воротам.

— Кто там? – сухо спросил он.

— Это я, Владимир Иванович, – раздался знакомый голос Макара.

— А, Макарушка, это ты, – обрадовался Владимир и открыл дверь. – Проходи, дорогой.

— Может, я не вовремя? – смущенно пробормотал Макар.

— Что ты! Тысячу раз я говорил тебе о том, что всегда рад тебя видеть – в любое время дня и ночи.

— Поверишь, Володя, кроме тебя мне не к кому даже в гости сходить. Черт знает, сколько мы уж тут живем, а с местными соседями я так толком и не познакомился и уж тем паче – дружбы не свёл. Только с тобой, да с Родионом и общаюсь, словно гимназисты из одного класса.