Книга Плененная поневоле, страница 95 – Алекса Аверина

— Мне не больно, не будет. Не останавливайся.

Еще один, глубже… Я его, без остатка. Выгибаюсь навстречу, сжимаю его плечи, сжимаю внутри, чувствуя эту единость тел. Слишком хорошо, слишком все правильно сейчас. Он тем временем гладит меня по голове.

— В глаза мне смотри. — смотрю. — Ты должна была умереть, ты это понимаешь? — снова толчок, еще глубже, до предела.

— Да. — говорю вместе с выдохом.

— Знаешь ведь, из-за чего? — ускоряет темп.

— Из-за того, что папа убил Амину. — говорю прямо, как есть, не подбирая слова. Сейчас можно, чувствую так.

— Он изнасиловал и убил, да. Мой отец простит? — сам начинает дышать все чаще, вижу, как сдерживается, чтобы не сорваться и не напасть на губы.

— Нет, не простит, ни он, ни ты, ни брат. Такое невозможно простить. — глаза закатываю от накатывающих ощущений.

— Ты права, невозможно простить и забыть. Как считаешь, в нашей мести, что самое главное? — молчу, отдаюсь ощущениям. — Отвечай.

— Чтобы мой отец испытал то же самое, что и вы испытываете все эти годы. Боль от потери ребенка.

— Но ты не можешь умереть, я этого не позволяю. Так что же делать моему отцу? Простить невозможно, убить тебя тоже. Ответишь может быть сама? — все жестче вдалбливается в меня, бьет по самому дну, с каждым толчком выбивая из меня выдохи, стоны и… ранящее сознание мысль.

— Алена? — смотрю на него испуганными, на сколько это возможно, глазами. Головой мотает, наклоняется к уху, шепчет.

— Забудь про Алену, нет ее в этой истории. Еще варианты. — начинает в шею целовать, затем встает, ноги мои на плечи себе закидывает и снова опускается. Глаза снова закатываю от того, насколько ярче и острее чувствовать его в себе начала. Ощущаю приятную боль, когда входит на всю глубину и бьет по самой матке.

— Тогда меня ничего не сможет больше ранить. Говори уже. — руками простынь сжимаю.

— Ты согласна с тем, что твой отец должен тебя лишиться? Ты ведь сама этого хотела, не так ли?

— Так… Лучше я, чем сестра. Ты убьешь меня?

— Никогда. — рычит сквозь зубы, и я кричу от того, что его движения становятся невыносимыми, резкими и быстрыми. — Так ты согласна, чтобы твой отец думал, что тебя больше нет? Отвечай.

— ДА… ДА. - толи согласие, толи крики от наступающего напряжения во всем теле, желающее высвободиться из меня наружу. Снова.

— Как заставить его думать, что месть состоялась? Знаешь?

— Нет… Да… фото. Мы должны сделать фото. Ааа… Мммм. — перед глазами все плывет.

— Ты согласна? — Боже, не могу больше думать, не хочу, не в состоянии.

— Согласна. Да, да. — просовывает руку между нашими телами, сжимает клитор, теребить начинает. Не могу больше, хочу больше.

— Мой отец успокоится, он примет тебя, он полюбит тебя, и мать полюбит, я люблю. Со мной останешься навсегда. Ты согласна? Согласна быть со мной навсегда? Согласна оставить свою прежнюю жизнь?

— Согласна, с тобой буду всегда. Навсегда.

— Это лучшее решение в этой ситуации, согласна?

— Да.

— Но ты никогда их больше не увидишь, не будешь делать попытки выходить на связь. Ты мертва для них. Ты должна это принять и осознать. Осознаешь? — что… нет, нет, не осознаю. — Отвечай. — сумасшедший темп, слезы покатились из глаз, боль осознания приходит вперемешку с невыносимым чувством накатывающего оргазма. — Юль, отвечай, быстрее. Быстрее же. — голос повышает, у него вены на лбу и висках пульсируют. Все жестче потирает мой клитор и вбивается с безумной скоростью.