Книга Плененная поневоле, страница 50 – Алекса Аверина

— Ты больной! Она сама была не против уехать в тот дом, сама сказала, что пойдет туда! — кричит от боли, когда я начинаю выгибать ему руку в локте в обратную сторону.

— Я предупреждал, падла… Предупреждал? — и со всей силы выгибаю ее до характерного хруста. Орет от боли. А потом, как гром среди ясного неба, слышу крик девчонки.

— Ренааат.

Злость накатывает с невероятной силой! Какого хуя она тут забыла? Зачем пришла!

Подходит, не ко мне, к отцу. Испуганная вся, растрепанная, в моем халате.

Начинает трогать его голову дрожащими руками. Замечаю в ее взгляде невыносимую муку от увиденного. Не надо было тебе этого видеть, не надо. Понял, что это Валид ее привел. Сука!

Приказываю ей, что бы ушла в комнату, но она не слушается! Я сейчас слишком зол, слишком ожесточен! Не так просто это остановить! Больно могу сделать всем, кто под горячую руку попадет!

А она еще больше масла в огонь подливает, защищая того, из-за которого чуть не стала жертвой группового насилия и чуть не сдохла.

Хватаю ее с раздражением. Но со всей силы стараюсь контролировать себя и больно не сделать ей. Веду в комнату сам, толкая Валида. Он ответит еще за то, что привел ее сюда и заставил увидеть меня в ярости. Не хотел я этого! Не хотел, чтобы боялась.

Завожу ее в комнату, толкаю, падает. Сам пугаюсь до безумия себя. А она встает резко и подбегает к двери, закрывая ее собой…

Юля.

— Я не пущу тебя. — всем видом показываю, что не отступлю. Откуда только взялась эта смелость.

— Дерзко. — он медленно подходит ко мне, а я дышать чаще начинаю. Напрягаюсь вся. Понимаю, что одним пальцем отшвырнет, не прилагая усилий, но стою, как вкопанная. Нельзя, не позволю, чтобы из-за меня он руку на отца поднимал.

Вдыхаю резко, когда он распахивает на мне свой же халат. Начинает грудь трогать рукой, сосок сжимать, что тот саднить начинает.

— Не пустишь значит? — мотаю головой, а самой страшно до жути. — А так? — хватает резко за талию, приподнимая и впечатывая меня к двери всем своим телом.

От неожиданности захватило дух, сердце резко ухнуло вниз и подскочило к горлу. Даже не обратила внимание на боли от вчерашних ударов.

Цепляюсь за его плечи, а он за бедра меня подхватывает, ноги разводит, сгибая их в коленях. Внутри все замерло. Он рукой медленно ведет по бедру, касается меня между ног, скользит между складками. При этом смотрит мне прямо в глаза, своим темным, тяжелым взглядом.

Думает напугать меня этим? А я не боюсь! Наверно… Он делал уже это со мной, дважды. Еще потерплю.

— Не пущу! — уже менее уверенно говорю ему. — Пообещай, что не тронешь его. — говорю тихо, со сбивчивым дыханием. Ведь там, где он прикасается, кожа будто плавится под его пальцами.

— Ладно. Но тогда и сама не проси отпустить тебя. — говорит хриплым голос на ухо, а потом кусает легонько за мочку. Покрываюсь от этого вся мурашками.

Языком ведет медленно по шее, а затем кусает с напором, нетерпеливо, с рычанием. Не чувствую боли, совсем. Все внимание на его руке, что касается меня там, внизу.

Сильнее сжимаю его плечи руками, выгибаюсь. Внутри живота жар почему-то скапливается, соски становятся невыносимо чувствительными, когда начинают тереться об его грубую ткань рубашки при вдохах и выдохах. Он как будто чувствует это, приподнимает меня за бедра выше и языком проводит по раздраженному соску. Кусать начинает, в рот засасывать, сам стонет.