Книга Михайловская дева, страница 86 – Лана Ланитова

— Роман Алексеевич, моя тётушка недавно скончалась.

Он посмотрел в ее карие глаза и неожиданно пожал ей маленькую ладошку.

— Я знаю, Машенька. И приношу вам свои самые искренние соболезнования, – проговорил он с таким участием, что Маша моргнула два раза и расплакалась.

Она плакала долго и горько, размазывая слезы по щекам. Роман Алексеевич достал из кармана батистовый платок и отер ей щеки и нос от слез. Она сама не заметила, как барин обнял ее и прижал к себе, словно маленькую девочку. Она всхлипывала, успокаиваясь у него на груди, а он гладил ее по маленькой голове и шелковым волосам. Рука его скользила и по мягким и нежным ручкам девушки.

«Почему все говорили, что он злой? Он же добрый. Какой он хороший… – рассеянно думала Маша. – Я снова хочу спать. Как вкусно от него пахнет. Весь век бы нюхала…»

Наплакавшись вволю, она зевнула.

— Мадемуазель, мне кажется, вы хотели со мной о чем-то поговорить?

— Да… – отвечала она рассеянно и чуточку смущенно. – Моя тётя умерла…

— Это я понял, – кивнул он и снова посмотрел на нее ласково.

— А до этого у меня умер папа, и все-все близкие, – ее подбородок снова задрожал, а глаза заволокло слезами.

Михайлов взял девушку за обе ручки и стал их нежно пожимать, поглаживать тонкие пальцы.

Она смущенно убрала руки.

— Не плачьте, мадемуазель. Ваше горе излечит время, и я сам стану вашим лекарем, – нежно проговорил он и снова обнял Машу по-отечески нежно.

— Ах, Роман Алексеевич, это не все…

— Что еще?

— У меня есть жених.

— Вот как?

— Да. Его зовут Смирнов Андрей.

— Сын купца Смирнова Дмитрия Степановича?

— Да! Вы знаете его?

— Ну, конечно. Очень порядочный господин, и сын его тоже. Я думаю, это будет для вас отличная партия, Мари.

— Правда? Вы так считаете?

— Ну, конечно.

— А вы не против?

— Отчего же, Мари, я должен быть против вашего счастья?

— А мне говорили…

— Не верьте, Машенька, дурным людям, – серьезно ответствовал он. – В последнее время их столько много развелось.

— Кого?

— Плохих людей, увы, Маша. Именно о них я сейчас говорю.

— Вы прямо, как тётя Оля. Она также мне говорила про злых людей.

— Твоя тётя была очень хорошей женщиной. Царство ей небесное, – вздохнул Михайлов и перекрестился.

— Понимаете, Роман Алексеевич, – доверительно продолжала Маша. – Сразу после тётушкиных похорон нас ограбили.

— Да вы что? Не может быть!

— Да!

— Ну, как же так? Ведь не бывает, чтобы столько несчастий посыпалось на голову одной маленькой девочки.

— Не бывает. Но посыпалось! – глаза Маши снова увлажнились от слез.

— И много ли украли воры?

— Они украли главное – мою волную и папенькины деньги.

— Маша, насчет вольной я обещаю все разузнать, съездим к нотариусу в город. У него должна быть учетная запись в особом журнале.

— Правда? – Маша даже вскочила на ноги. – Миленький, дорогой мой, Роман Алексеевич, какой вы хороший! – выпалила она, крепко обняла барина и поцеловала ему руку.

Потом она жутко смутилась и опустила взгляд. От его руки, украшенной золотым перстнем, пахло какими-то духами и табаком. Машу так взволновал этот запах.

Роман Алексеевич тоже сидел с красным как у рака лицом и потерянным взглядом.

— Понимаете, я даже не знала и не думала ни про какого… как его?

— Нотариуса?

— Да!

— Все сделки идут через это должностное лицо. И мы все с вами выясним.