Книга Михайловская дева, страница 48 – Лана Ланитова

«Ладно, бог с ним, с венком. Надобно привыкнуть к появлению и исчезновению вещей в этом доме. И относиться к этому спокойнее…»

Владимир окунулся в воду. Натерся душистой мочалой, омыл себя чистой водой. Вытерся. Потом он долго брился, душился, причесывал кудри и выбирал костюм. Через полчаса наш герой стоял одетый в добротную фрачную пару. Сам фрак был сшит из ткани серого оттенка, с шелковыми лацканами и изящными пуговицами. Ниже шли темные брюки и роскошные штиблеты. Весь этот ансамбль прекрасно дополняли светлый жилет, черный фуляр с золотой булавкой, невысокий цилиндр и трость с набалдашником в виде льва.

Владимир оглядел себя в зеркало и процитировал отрывок из Пушкина. Чего греха таить, он нравился самому себе. Спускаясь по лестнице, наш модник мимоходом вспомнил объятия Елены и ее пылкие признания в любви. Эти воспоминания прибавили ему сил и решительности. Самодовольная улыбка коснулась губ. Он даже принялся напевать какую-то лирическую арию.

«И все-таки, господин Грабов, я оставил тебя с ветвистыми рогами на твоей глупой башке!» – мстительно усмехнулся Владимир.

Удивительным было и то, что столовая встретила его приятным ароматом кофе. На столе, покрытом светлой скатертью, ожидал его завтрак. Это были румяные пряженцы с грибами, жульен, гусиный паштет, булочки с ванилью, сливочное масло, яйца, сыр, и, конечно, чашка с душистым кофе.

«О, какая щедрость! Благодарю вас, Виктор! Вы очень добры ко мне нынче. Мне не пришлось ничего выпрашивать и экспериментировать с едой. Душевно рад! Благодарю! Делаю выводы, что из разряда низших арестантов я перешел в класс повыше. Хотя, постоянство – не ваше кредо. И все равно – благодарю!»

После этого длинного внутреннего монолога, наш Владимир, не мудрствуя лукаво, принялся за поглощение всех этих вкусностей.

Он плотно позавтракал и вышел на улицу. Обе стражницы ждали его внизу.

— Мой славные, хитрые девочки, вы верно проголодались?

Горгульи затрепетали от счастья. Их хвостики завиляли, подобно хвостам домашних болонок.

Владимир на минуту сосредоточился, и перед изумленными мордахами его питомцев возникли два огромных корыта, полных белобрюхими осетрами. Пахнуло свежей речной тиной. Брюхо одного из осетров лопнуло от удара, и на волю прорвался маслянистый поток сверкающей, словно бисер, черной икры. Горгульи онемели от счастья.

— Кушайте, мои славные. Папочка пошел на новый урок. И я не знаю, сколько времени меня не будет дома.

Как ни странно, его свирепые стражницы не набросились сразу на еду. На их лохматых физиономиях нарисовалось нечто, похожее на чувство глубокого сострадания. Обе горгульи перепрыгнули через корыта с рыбой и бросились к ногам Владимира. Владимир с удивлением почувствовал, как шершавые языки коснулись его пальцев.

— Ну… Зачем вы так? Я же вернусь. Надеюсь… – неожиданно Владимир прослезился. Он едва сдерживал ровный тон голоса. Волнение и нежность к этим странным существам душили его. – Если меня долго не будет, то вы у дома-то не сидите. Сбегайте в лес. Там грибы, ягоды, – он призадумался. – Нет, вы, верно, не травоядные. Ну, там и птички и рыбки есть. Только крупных рыбок с женскими головами не трогайте! Это русалки. Их есть нельзя, – он еще раз погладил своих зверушек по круглым головам, почесал им за ушками и отправился прочь из дому.