Онлайн книга «Блуждание во снах»
|
«Подобные ручки я видел в одном средневековом замке, в Европе. Не помню точно, где это было: в Пруссии, в Саксонии, а может и в Кракове… – вспоминал Махнев. – Одно знаю точно: уж ничего хорошего мне эта ручка и дверь не сулят. Рядом с такими ручками находятся обычно инквизиторы в черных сутанах с полным набором раскаленных на кострище клещей, с дыбами и пыточными тисками для ног и рук». Трясясь от липкого страха, он толкнул массивную дверь – дверь со скрипом распахнулась. В глаза ударил яркий свет. Владимир зажмурился. «Огонь ярче и жарче. Сейчас шагну, а меня подхватят под белые рученьки и начнут пытать». Как ни странно, к нему никто не прикоснулся – а ноги ступили на что-то мягкое. Он открыл глаза и обнаружил себя в другом коридоре – вовсе не средневековом. Этот коридор скорее походил на вполне современные апартаменты в каком-нибудь министерском здании. Под ногами лежала красная ковровая дорожка, стены украшали панели из дорогого сорта дерева, в овальных нишах поблескивали серебряные подсвечники с горящими свечами. Здесь было довольно сухо и чуть торжественно. Ноздри уловили и особый аромат: казалось, пахнет сандалом и… свежезаваренным чаем. Впереди показалась еще одна высокая, неплотно прикрытая дверь. Похоже, она вела в какую-то комнату. Послышались и чьи-то приглушенные мужские голоса: — Нет уж, увольте-с, милейший мой Овидий! – прозвучал знакомый мужской бас. – При всем уважении к вашеству, ибо теоретические познания в различных областях у вас весьма солидные, однако, туточки я, как человек, постигающий науку посредством практики, с вами решительно не могу согласиться. 10-фунтовый единорог[21] куда более предпочтителен для ведения боя из-за редута, али навесом из-за укрытия, чем та же 12-фунтовая пушка. Намного предпочтительнее, да-с! – говоривший повысил голос. – Эх, как сейчас помню: зарядим мы с товарищами единорог гранатой или брандскугелем[22], прицелимся, да как жахнем по вольтижерам![23] Те – врассыпную на своих тонких ножках, – в этом месте послышался довольный, раскатистый смешок. – Драпала их инфантерия, как миленькая, бежали французики, словно щенки. И никаковские Грибовальские[24] пушки и гаубицы им были не в помощь! Именно по характерному раскатистому смешку Владимир окончательно вспомнил, кому принадлежит этот голос. Это был голос обер-офицера лейб-гвардии гренадерского полка, поручика Василия Степановича Рукомойникова – того самого инвалида войны 1812 года, который совсем недавно и довольно странно материализовался в доме Махнева… «Сколько же времени прошло с тех пор? Будто целая вечность, – напряженно рассуждал Владимир. – И как он здесь очутился? И где здесь?» Он стал припоминать, что Виктор не вымел тогда инвалида в дальние пределы: «Ну, да! Он же спас его. Карлик Овидий забрал несчастного в замок Хозяина». Владимир на цыпочках подошел еще ближе к двери и прислушался к разговору. В комнате беседовали двое. Кроме инвалида Рукомойникова, там находился карлик демона, кастелян и его верный слуга – Овидий. — Как же-с, – возражал Василию Степановичу его оппонент. – Но ведь после новшеств Алексея Андреевича и пушки стали стрелять намного приличней прежнего. Разве нет-с? — Да кто же спорит, дорогой мой? Граф[25] столько пользительного сделал для русской армии, что я и оспаривать его заслуги не смею-с… А только единороги-то… – на этом месте Василий Степанович запнулся и умолк. Умолк и его собеседник. |