Книга Блуждание во снах, страница 157 – Лана Ланитова

— Фуу, Альма! Фуу! Стоять! – прозвучал чуть грубоватый мужской голос. – Не бойтесь, она не тронет. Вы боитесь собак?

— Да, то есть, нет…

Позади меня, на холме, стоял коренастый, широкий в плечах, рыжеволосый и рыжебородый мужчина, лет сорока. На нем ладно сидел охотничий костюм: кожаные ремни скрещивались на выпуклой груди, облаченной в английский сюртук, темного сукна. Болотного цвета брюки были заправлены в высокие щегольские сапоги, мягкой выделки. На кудрявой голове красовалась тирольская охотничья шляпа с пером цесарки. Из-за плеча виднелся старинный штуцер^[98]. Широкий ремень солидного ягдташа впивался в могучее плечо. Карие глаза мужчины были очень похожи на глаза его охотничьей собаки – они казались такими же выпуклыми и бесстрастными. Он снял высокую лайковую перчатку и приподнял шляпу.

— Разрешите представиться, меня зовут Филиппом Филипповичем Корытовым. Я владелец этого поместья.

— Худова Екатерина Дмитриевна, выпускница Н-ского Института благородных девиц, – представилась я и сделала книксен.

— Так вот вы какая, Екатерина Дмитриевна. Это вас княгиня так настойчиво рекомендовала ко мне в гувернантки?

— Да, меня, – ответила я и отчего-то смутилась. Наверное от того, что дерзкие и пытливые глаза хозяина дольше положенного задержались у меня на груди.

— Как вы доехали, m-lle?

— Спасибо, хорошо.

— Вам нравятся эти цветы?

— Маки? Да, очень…

— Это моя покойная жена расстаралась: засеяла этот кривой луг английской газонной травой, да маками. До нее здесь одни лопухи и чертополохи росли. Она любила садоводство. За домами у нас разбит палисадник и фруктовый сад. И в этой роще она устроила все на свой la manière. Если вы прогуляетесь, то сможете заметить – там есть великолепные гроты, несколько экзотов и клумбы с цветами. А справа, возле японской вишни, стоит статуя – точная копия моей жены, Ольги. А теперь я вдовец. Она покинула меня два года тому назад, оставив двух сыновей, – последнюю фразу генерал произнес чуть медленнее, чеканя каждое слово.

— Мне очень жаль, господин Корытов.

— Ах, не зовите меня так официально, мадемуазель… Пойдемте, я покажу дом и вашу комнату.

Собака побежала впереди, а хозяин поместья, подхватив, словно пушинку чемодан, повел меня к усадьбе. Массивные чугунные ступеньки вели на неширокий мостик, перекинутый через речку. Кованая ажурная вязь украшала перила этого моста. Лепестки металлических черных цветов перемежались с живым садовым вьюнком. Мы дошли до середины. Отсюда речка казалась намного шире, чем с холма. «Пожалуй, здесь можно запросто утонуть», – отчего-то подумала я. Порыв ветра чуть не сорвал мою шляпу – я придержала ее рукой. И глянула вниз. Темно зеленые, длинные, словно волосы русалки водоросли, колыхались в темно-синей глубине. Меж ними сновали шустрые, серые карпы.

— Здесь глубоко? – спросила я.

— Да, довольно глубоко, – рассеянно ответствовал Филипп Филиппович. – Пойдемте, я не люблю стоять на этом мосту.

Через четверть часа я уже рассматривала роскошное убранство усадьбы. Мне не хочется, господа, загружать вас излишними деталями. Скажу одно: господская усадьба состояла из двух больших, трехэтажных домов. Стены отливали лимонной желтизной, на фоне которой, ослепительно белыми казались рамы высоких, стрельчатых окон и маленькие балкончики с цветочными горшками, полными флоксов и петуний. Такими же белыми были и треугольные фронтоны крыш, украшенные лепными толстозадыми ангелочками. Всюду царил порядок и почти английская строгость и чистота. Ровные мощеные дорожки вели к крыльцу с высокими, мраморными ступеньками.