Книга Блуждание во снах, страница 110 – Лана Ланитова

«Отлично, господа, вы все продолжаете свои мистификации, – подумал я. – И только бедные ученицы у вас везде и всюду находятся публично».

Но как я ошибался! Эти бедные кукольные мордашки, пансионерки тайного борделя Дарьи Наумовны, не просто оказались на виду у достопочтенных гостей, но я скажу более: каждую из них в тот вечер ждал не просто позор, но тяжкое испытание. А может, я ошибаюсь, и дальнейшее гнусное действо не вызывало в них ни малейшего стыда, а слезы их были не более, чем театральная постановка. Но обо всем по порядку.

Все гости, как я уже упомянул, оказались сидящими вокруг деревянной сцены. А на сцене шел обычный урок. Это был урок русского языка. Учитель вызвал к доске отвечать одну из девиц.

— Mademoiselle Хитрова, соблаговолите мне рассказать все падежи русского языка, – голос учителя вновь показался мне знакомым. Невероятно, но в нем я более явственно уловил черновские интонации.

К доске вышла светленькая и голубоглазая девушка. Ранее я не встречал ее у Сильфиды. Она была новенькая. Девочка покраснела, словно маков цвет. И начала мучительно морщить лобик, пытаясь вспомнить урок.

— Ну-с, отчего вы молчите? – строго спросил учитель. – Вы учили урок?

— Да, господин, учитель, – пролепетала блондинка.

— Ну, так и отвечайте, как положено.

Девушка снова замолчала. Было видно, что она не знает падежей. Одна из учениц попыталась ей подсказать. Но учитель строго одернул ее и вынес вердикт.

— Mademoiselle Хитрова, я ставлю вам единицу. Но это еще не все. За вашу лень и нерадивость вы будете примерно наказаны. Наказана будет также и ваша подруга Петрова.

— За что, господин учитель? – послышался жалобный голосок с первого ряда.

— За вашу дерзость, mademoiselle. Вы посмели подсказать лентяйке, а стало быть, разделите сие наказание со своей подругой.

— Простите меня, господин учитель. Только не надо наказывать! Я выучу урок.

— И меня не надо. Я не подсказывала…

Обе девицы принялись хныкать. Но учитель был неумолим. Обычно, в подобных случаях самые строгие из учителей ставят нерадивых учениц возле доски, со снятыми передниками. Но в этом адском спектакле дела обстояли много иначе…

В этот спор вдруг вмешалась сама хозяйка дома: инспектриса Дарья Наумовна. Она решительно взлетела на сцену и произнесла примерно следующее:

— Как смеешь, ты, негодница, спорить с учителем?

Сильфида повернула голову к классной даме, сидящей за боковым столом.

— Я попрошу вас, госпожа N.N., принести скамью для наказаний и розги, – ее тонкая ладонь выпрямилась в указательном жесте.

— Фсе бутет сделано, госпожа, – кивнула головой сухопарая классная дама в маске цапли: ее красный клюв почти уткнулся ей в тощую грудь.

Этот голос мне тоже показался очень знакомым. И главное акцент! Нет, не было сомнений: роль классной дамы играла немка Луиза Карловна. Да, да, именно та немка, которая в самый первый день пыталась втолковать мне несомненные преимущества холодных процедур и наказаний розгами.

Откуда из-за бархатной портьеры, исполняющей роль кулисы, две ученицы вынесли деревянную скамью и ведро со снопом размоченных розог.

— Снимайте с себя обувь, чулки, белье и панталоны, – холодно приказала Дарья Наумовна дрожащим от страха ученицам.

Они обе, словно по команде, бросились к ней в ноги и принялись обсыпать поцелуями руки своей госпожи.