Онлайн книга «Глаша 2»
|
— И это все? — Да, моя дорогая. У тебя сегодня ответственный день. Вчера ты была представлена в нашем обществе в вечернем платье, а сегодня произойдет знакомство с тобой поближе. У меня раскуплены все билеты в зал бордо. Ради тебя одной. А стоят они намного дороже тех мест, что продаются в синем зале. — А верх? А панталоны? — Никакого верха, и никаких панталон. Вместо верха тебе распустили локоны по плечам, которые славно скрывают твои прелестные грудки, – Мари подошла к Глафире и ущипнула ее за сосок. – Хотя, такие шары трудно чем-то прикрыть, – она усмехнулась, – хорошо то, что при таком внушительном размере они у тебя каменные, как у двенадцатилетней девочки, и так же стоят. Это большая редкость. Постарайся не беременеть, пока работаешь у меня. Беременность портит грудь и живот. И попочка у тебя что надо. Такой роскошный афедрон. По нему пускают слюни все наши завсегдатаи. Я продам твой анус за очень большие деньги. Очень. Но ты не бойся, доктор подготовит тебя к этому акту. Махнев же брал тебя там? Я точно помню… — Он так и не пишет? — Нет, увы. Надевай живо юбочку. Глафира облачилась в юбку и туфли и вышла на досмотр к Мари. — О, как ты прелестна! Боюсь, что тебя у меня украдут, – рассмеялась Мари. Глафира подошла к зеркалу и задохнулась от стыда – Короткая пышная юбочка едва доходила ей до колен. Ниже шли стройные икры с тонкими щиколотками. При наклоне открывались умеренно полные и упругие бедра, переходящие в матовые ягодицы. Верх же был полностью обнажен. Руки, белоснежные плечи и овалы алебастровых голых грудей с алыми сосками – все это великолепие немилосердно лезло в глаза. От того, что на ней не было иного белья и панталон, Глафира почувствовала знакомое покалывание в клиторе. Казалось, что он распух, а между ног стало скользко. — Попа, что орех. Хорошо торчит без корсета и тюрнюра. Знаешь ли ты, душка, что древние римляне и греки обожествляли красивые задницы? Чего только стоит образ прекрасной Венеры Каллипиги, что означало Венера Прекраснозадая. Настоящим певцом обширных ягодиц был Питер Пауль Рубенс, изображавший эту часть женского тела не только с тщанием и любовью, но и таким натурализмом, что лично у меня захватывает дух. Глаша удивленно смотрела на Мари, а та, затянувшись дымом от пахитоски, продолжала. — Да, моя крошка, мадам Бонне будет тебя охотно просвещать в этих пикантных темах, на которые наше ханжеское общество накладывает табу. Думаю, что наш общий знакомый уже вел когда-нибудь разговоры на темы либертинажа. Я угадала? Глаша задумалась и пожала плечами. — В начале века в Англию привезли, словно экспонат, чернокожую женщину, которую звали Саарти Баартман[23]. И просвещенные европейцы с моноклями ходили в паноптикум и пялились на чрезмерно развитые ягодицы и половые органы этой женщины. Очевидцы говорили тогда, что у всех мужчин во время показа случалась стойкая эрекция. Каково? И это у английских чопорных снобов! — Это отвратительно… — Ты полагаешь? Но это, моя дорогая, природа. А она мудрее нас. Сначала на Готтентотскую Венеру смотрели как на некую шутку природы, а потом страсти поутихли, но не забылась ее задница. Женщина стала проституткой. И с ней мечтала переспать половина Лондона. Правда, она плохо кончила. Сифилис, увы. И, наконец, я не могу не упомянуть моего соотечественника, французского аристократа, политика, писателя и философа, Донасье́на Альфо́нса Франсуа́ де Са́да, который уделял достаточно много внимания заднице и методам воздействия на неё. В каждом описании женщины, он в первую очередь указует не на грудь ее, а на задницу. Так-то! А твой любимый лорд Байрон? Разве не он называл заднюю часть женского тела «странной и прекрасной»? |