Онлайн книга «Глаша 2»
|
Путь его привычно лежал к Обводному. Стояла такая же погода, какая была год тому назад. Ветер дул со всех четырех сторон, пробираясь к исхудавшему телу доктора, метель слепила глаза. Когда доктор дошел до канала, быстро стемнело. Он долго стоял возле гранитного парапета, вглядываясь в туманную мглу. Он смотрел и смотрел на черную полынью ровно до тех пор, пока его уши не расслышали крик. Кто-то истошно звал на помощь. Доктор напрягся. Вой метели приглушал все звуки. Но истошный крик возобновился. Да, несомненно, это кричала женщина. Судя по голосу, совсем молодая женщина. Сквозь туман он разглядел в полынье что-то белое. Женщина, обмотанная в простынь, барахталась на середине канала. Временами ей удавалось приподняться над водой, подобно белой кукле. Она так жалобно звала на помощь. Доктор стремительно бросился к спуску. — Сейчас, сейчас. Я спасу тебя! – кричал он сквозь метель. Лед под ногами казался крепким, он сделал несколько шагов, потом еще. Вот она, совсем рядом. Темные кудри намокли и прилипли к простыне. Как жалобно она кричала. — Сейчас! Позади раздался хруст, короткие сапоги мгновенно отяжелели. «Ничего, это не страшно, – едва подумал он. – Главное, протянуть руку. Сейчас я ее ухвачу. Сейчас… А после мы оба обсохнем». Ледяная волна набежала сзади. Он попытался вздохнуть, но будто чья-то рука, больно ухватив его поперек живота, решительно затянула под лед. * * * Тело доктора нашли весной, во время половодья. Оно застряло на стремнине, зацепившись за обломок прошлогодней мережи. Мари опознала его по пальто, которое когда-то сама подарила своему верному душке-доктору. Теперь его место в салоне занимал седовласый и пожилой господин. Он был неразговорчив, но свои обязанности выполнял исправно. Он проверял девиц дважды в неделю, тщательно высматривая хоть малейшие признаки заразы. Глафира морщилась от касания его холодных и сухих пальцев, похожих на костяшки. * * * Весной 1962 года Глафира неожиданно получила письмо от тетки, в котором та сообщала о смерти кузена Владимира Ивановича Махнева. (См. роман «Глаша») Судебный исполнитель с величайшим трудом разыскал ее и вручил теткино письмо, написанное незадолго до смерти последней. Эта новость потрясла, видавшую виды Глафиру, как гром среди ясного неба. Дрожащими от волнения руками, она раскрыла пожелтевший листок бумаги. В прыгающих, слабых, без нажима буквах, по витиеватым кавыкам, она узнала тетушкин почерк. Дорогая, Глашенька! Пишу тебе это письмо, а у самой нет полной уверенности в том, что оно дойдет когда-нибудь до тебя, и ты сможешь прочитать мою последнюю исповедь. Глашенька, дни мои сочтены, но совесть и душа неспокойны перед лицом неминуемой смерти. Я знаю, что причинила тебе большой вред. Ты была сиротой несчастной, но в нашем доме вместо ласки обрела лишь злобу и ненависть. Всему виной – моя неуемная гордыня. В этом и каюсь я перед тобой! Не знаю, простишь ли ты меня… (В этом месте строчки расплылись.) Сообщаю тебе, что в августе 1859 года мы похоронили нашего Володеньку. Он был убит зверской рукой неизвестного душегуба. (В этом месте тоже стояла размытая клякса.) Полиция подозревала в убийстве иностранца Шафака, тем более что последний пропал, как сквозь землю провалился. А вместе с ним и булатный кинжал из коллекции оружия. Куда подевался этот страшный бесенок никто так и не узнал. Полиция обыскала все леса и поля в нашем поместье и в соседних деревнях, а его и след простыл. Сколько ни шло следствие, а виновный так и не найден. Хотели даже на Игната вину за убийство возложить, но потом его отпустили за недостаточностью доказательств. Дело до сих пор не закрыто. Шафак объявлен в розыск. |