Книга Глаша 2, страница 152 – Лана Ланитова

Он вынул из нее инструменты и встал рядом.

А далее последовала обычная пенитрация, в конце которой, наша темпераментная героиня испытала еще один оргазм. А довольный «доктор» отпустил ее со словами, что в следующий раз он проведет более обширное обследование. На этом они расстались. Гринберг покинул кабинет первым. Глаша не стала одеваться полностью, накинув лишь батистовую сорочку. Она собирала все инструменты, чтобы отдать их на кипячение и дезинфекцию. За гигиеной в салоне следили очень строго.

Софи, затаившись возле кабинета, слышала то, как сладостно кончала русская. Она ждала, когда клиент, расплатившись, покинет сессию. Гринберг ушел, быстро сбежав вниз по ступеням. Он не увидел Софи, притаившуюся за белой полуколонной. В руках Софи был пузырек с хлороформом и тканевая салфетка. Этот пузырек она стащила у доктора еще месяц назад.

Глафира вытирала кресло, на котором восседала минутами ранее, расставляла в порядке стулья и металлические кюветы. Она почти не заметила, как со спины бесшумно подкралась Софи. Острый запах ударил в лицо, влажная тряпка заткнула рот. Глаша судорожно взмахнула руками в попытке оторвать от лица нечто странное. В этот момент белый потолок поменялся местами с желтоватым холодным полом, отделанным метлахской плиткой, сознание помутилось, и Глаша рухнула возле Diphros paredros.

Очнулась она через несколько минут, снова в кресле, с раздвинутыми ногами, но совершенно обездвиженная. Плотные кожаные ремни затягивали ее живот, руки и ноги так, что боль в суставах и позвоночнике заставила ее вскрикнуть. Крик вышел сдавленным – крикнуть громче не позволял кожаный кляп. Рядом с ней расплылось лицо чернокожей мулатки.

— Ну, что? Страшно, когда знаешь, что это не игра? – прошипела Софи.

Глафира округлила глаза, силясь крикнуть громче.

— Можешь не стараться, тебя отсюда никто не услышит. Стены толстые, а дверь я закрыла на ключ. Твой клиент покинул сессию чуть раньше. И это мне на руку. Никто не видел, как он выходил. В этом чертовом доме все заняты подготовкой к вашему русскому Рождеству. Когда тебя найдут, все подумают, что это сделал тот красавчик с усиками, под которым ты так орала. Или кто-то иной из клиентов. Бьюсь об заклад, здесь найдутся те, кто мечтал бы тебя убить раньше меня. В этом городе полно маньяков и психов. И если они клянутся тебе в любви, то это ничего не значит. Дай им волю, они бы разрезали тебя на куски, – глаза Софии горели лихорадочным огнем. – Как я ненавижу все твои сладострастные крики. Они звенят в моих ушах. Как давно я ненавижу тебя всю. Ты испортила мне жизнь. До твоего прихода в дом Мари, самой востребованной была я. И все те денежки и подарки, что потекли к тебе, должны были по праву принадлежать мне! И только мне. А Вольский? До тебя он несколько раз спал со мной, и я ему нравилась. Не ты, бледная дрянь, а я! Прежде чем я тебя убью, я сделаю с тобой тоже самое, что много лет назад сделали со мной. Я вырежу тебе твое жало!

Софи потрясла перед испуганной до смерти Глашей острым, словно бритва, кинжалом.

— На твое счастье я сделаю это быстро, ты даже крикнуть не успеешь. И очень жаль, что сразу после этого ты умрешь и не сможешь ощутить все прелести моей жизни. Жизни, когда мучительное желание жжет тебя изнутри, скребет когтями и сжирает, словно хищный шакал, и нет этому шакалу выхода.