Онлайн книга «Глаша 2»
|
— Боже! Я схожу с ума! Она шарахнулась куда-то в сторону, и снова раздался звон битого стекла. Когда Глафира открыла глаза, она почувствовала, что лежит совсем в другом месте. Прямо под ней бежала дорога, покрытая терракотовой пылью, слишком яркой, чтобы быть реальной. Глаша привстала – она лежала в пыли, недалеко простиралось огромное лавандовое поле, уходящее синим краем до самого горизонта. Справа темнела полоска леса. Слева, в туманной дымке, трепетали чьи-то разноцветные дома. — Где я? Сиреневые, фиолетовые, цвета индиго, блё-раймондовые, милори, ультрамариновые мелкие цветы сплошь покрывали огромное поле. Она подошла к лиловым цветам – они источали тонкий, неземной аромат. Пальцы коснулись нежных на вид соцветий. По кустикам прошла волна, цветы отклонились от рук так, словно не желали ее прикосновений. Тут же послышалось какое-то странное бормотание на французском языке и ворчливый шепот. Глаша опешила и отдернул руку. Потом кто-то невидимый, с сильным французским прононсом, проворчал угрюмым старческим голосом: — Не тронь мои цветочки. Глаша отпрянула от поля. — Что ты побежала-то за дядей лохматым? Или дел у тебя других нет? Дядя лохматый, лихой – заманит в топи болотные, чащобы лютые. Рано тебе еще мою лаванду нюхать. Придет срок, тады и понюхаешь. Всему свое время! Пошла прочь отседа! От поля поднялся вихрь из лиловых лепестков, он смешался с оранжевой пылью дороги и обрушился на плечи испуганной Глафиры. Словно невидимый противный старикашка шугнул ее прочь, затопав на нее ногами. У Глаши закружилась голова, стало трудно дышать. Одновременно с этим она почувствовала на лице холодные брызги – капли воды текли ей на голую грудь и живот. Кто-то невидимый словно бы тормошил ее, что есть силы, за руку. Последовали хлопки по лицу. И вмиг лиловое поле, вместе с дорогой и дальней полоской леса – все это пришло в движение, заколыхалось, подобно миражу в пустыне, и протекло густыми чернильными каплями прямо на мраморный пол. Она очнулась. Глаша лежала все в той же зеркальной комнате. Только не на кровати, а прямо возле расколотого зеркала. Осколки его валялись рядом. Позади дыры зияла темнота. Напротив Глаши стояла Татьяна и тормошила ее за руки. — О, очнулась! Глаша, ну что ты меня так пугаешь?! — Где я? — Где? – Таня передразнила ее матерным ответом. * * * Через некоторое время Глафира принимала ванну у себя в комнате, словно отмывая себя от всего того кошмара, который произошел с ней накануне. Татьяна сидела рядом, на низком табурете. — Сколько время? — Скоро шесть. Рассвело уже. Утро. — Я пробыла там всю ночь. — Я знаю — А где Мари? — Спит, наверное. — А ты почему не спала? — Не знаю. Сердце будто худое почуяло. Проснулась я в полночь, и места себе никак не найду. Стала молитвы читать, все одно – не проходит. Чую – с тобой беда приключилась. И, дескать, мне надо идти – тебя из блудины вызволять. Накануне мне любопытно стало: кто же тебя заказал в эту чертову комнату, от которой свистопляска в голове. — И что? Ты видела их? – Глаша села в ванной, сгорая от любопытства. — Видала… — И что? Не томи. — Я схоронилась за шторой. Гляжу – поднимаются трое. Молодые, сильные, высокие, красивые. Одеты во фраки дорогие. Все чернявые, что странно. У всех волосы кудрявые, словно братья какие. Смуглы. То ли греки, то ли итальяшки, а то ли мулаты. Идут эдак дружно по ступеням. Не идут, а почти летят – легко. Меж собой посмеиваются, белыми зубами сверкают. Я еще тогда подумала: да откуда в этом граде такие молодцы дивные? Ну, думаю, значит, есть, раз ходят. А они что? Злые оказались? Или снасильничали? – в глазах Тани стояла тревога. – Я уж давно молчу, что по трое сразу к тебе ходят. Это как же им не срамно друг перед другом-то голышом стоять?! И как ты только по трое сразу принимаешь? |