Книга Глаша 2, страница 105 – Лана Ланитова

— Обожди, я еще ни разу не имел в зад ни одну сучку. Мне же интересно сравнить, – оборвал нытьё Никиты Григорий.

— Как? Ты же говорил, что спал летом с горничной, в деревне у папеньки.

— Спал один раз. Она сильно брыкалась и голосила. А эта голосить не станет. Сейчас я ее оприходую.

С этими словами он подошел к Глаше.

— Раздевайтесь мадам, любительница античной истории. Для начала я хочу поглазеть, как там вы устроены. Разденьтесь и ложитесь на кровать, разведя ноги.

Глаша довольно быстро исполнила приказ наглого брюнета. Нельзя сказать, что делала она сие без удовольствия. Плавно, словно грациозная кошка, пытающаяся доказать этому мужлану силу и красоту женской природы, Глафира легла навзничь и откинула распущенные густые локоны. Затем она также медленно развела в стороны длинные ноги.

В комнате повисла мертвая тишина. А после раздался хохот:

— Гляди Гриша, у нее пи*да бритая. Зачем, а? – раздался истеричный смех Никиты.

Он грузно плюхнулся рядом и уставился на мокрую Глашину вульву. С другой стороны подсел Григорий. Глаша почувствовала себя экспонатом в анатомическом музее.

— Смотри, у нее там все в соплях. Фу… И красно, как в ране. И складки какие-то. Вот же гадость. Она и мочиться отсюда?

— Никита, ты словно пятилетний мальчик, – упрекнул его Григорий. – Это баба, и у нее есть пи*да. У всех баб есть это место. Даже у твоей маменьки. Отсюда мы выходим на свет.

— Но как? Там дырки-то нет.

— Есть. Дай-ка сюда бутылку. Я покажу тебе один фокус.

Глаша сомкнула от страха ноги и соскочила с кровати.

— Господа, ваши игры заходят слишком далеко! Покиньте мою комнату.

Рука потянулась за серебряным колокольчиком. Довольно! Сейчас она позовет Мари или Савелия Ивановича. Кого-нибудь. Но Григорий, подобно коршуну, перехватил ее руку и отобрал у нее колокольчик. Он взял его, подошел к окну и выкинул в форточку.

— Завтра подберешь, – фыркнул он Глафире в лицо и крепко ухватил ее за руки.

Потом он поставил бутылку из-под шампанского на стул и приказал Глафире сесть на ее горлышко.

— Я не смогу, господа, – испуганно лепетала Глафира. – Право, она не войдет. Вы только изувечите меня.

— Садись, я тебе сказал! Как сможешь…

Почти силой он приказал Глафире присесть на горлышко злополучной бутылки. Глаша, дрожа от смеси ужаса и нелепого вожделения, исполнила эту просьбу. Расставив ноги, она висела над бутылкой, словно над смертельной пропастью. Заныла промежность. Стало больно ногам и пояснице, вмиг взмокла спина.

— Еще чуток, – командовал Григорий. – Я знаю, что ты можешь протолкнуть ее дальше.

— Надави ей на плечи, она и сядет, – зловеще забулькал Никитка.

Глафира вскрикнула.

— Тише, сучка! – прошипел Григорий в лицо. – Не бойся. Ляг прямо с бутылкой на кровать.

А далее Глаша плохо помнила тот вечер. Ее перенесли на кровать, и Григорий показывал пытливому Никитке раззявленное бутылкой отверстие, откуда рождаются дети. Пьяный Никитка ржал и пытался шевелить бутылкой. Глафира стонала.

— Гриша, ей нравиться, как ты думаешь?

— Не знаю, я не баба.

— Тебе нравиться, Глафира Сергеевна? – дыша вином, рычал Григорий на ухо.

К счастью, бутылка недолго пробыла в теле Глафиры. Может от страха, может, от духоты, но Глаша на несколько минут лишилась чувств.

— Ну ее, к лешему. Давай вытащим, – скомандовал он. – А то сдохнет. А нас потом папенька застыдит.