Книга По ту сторону любви, страница 92 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Когда он попросил рассказать правду, внутри у меня все оборвалось. Будто чей-то голос напомнил: хватит притворяться. Даже если я все расскажу, это ничего не изменит, а Маркус заслуживает знать. До сегодняшнего вечера он позволял мне хранить свои секреты – даже после того, как его из-за них избили. Причем абсолютно ни за что. А теперь между нами все закончилось, даже толком не начавшись.

Я заворачиваю за угол, слезы застилают глаза, но тут мысли о Маркусе резко обрываются – у входа в ресторан стоит Ник и разговаривает с баба. Я делаю шаг назад, но он замечает меня, и его взгляд пригвождает меня к месту. На губах растягивается тонкая улыбка.

— А вот и та, ради кого я сюда пришел. – Он раскрывает руки и идет ко мне.

Перед ним, на несколько шагов впереди, ползут темные воспоминания, в конечном итоге врезаясь в меня. Кровь на ковре с цветами. Люстра. Огромная кровать. Боль. Стыд. Осознание.

Я проглатываю все это одним горьким комом. Я в ловушке, застряла между ним и всеми секретами, которые мешают мне вернуться обратно к Маркусу. Ник обнимает меня крепко, прижимаясь всем телом, и мне кажется, что я сейчас задохнусь. Мой голос прячется где-то глубоко внутри.

— Я скучал по тебе. Зато у меня хорошие новости. Даже отличные. – Он отстраняется, его рука скользит к моей пояснице, разворачивает нас к баба. – Мой столик готов?

Я выпрямляюсь, стараясь свести к минимуму контакт между его рукой и моей спиной, которая еще помнит, как десять минут назад ее касались пальцы Маркуса.

— Готов, – кивает баба, указывая на дверь.

— Прекрасно.

Ник берет меня за руку, увлекая за собой. Ноги словно деревянные, меня подмывает сорваться с места и побежать, лишь бы не оставаться здесь. И все же мне придется остаться и притворяться, что Ник мне дорог, как я делала это в переписке.

Мы идем через зал, он подводит меня к своему столику и отодвигает стул. Я опускаюсь на твердое, неподатливое дерево. Проглатываю страх, когда он садится напротив. Мерцающее пламя свечи на столе дрожит от этого движения, отбрасывает резкие тени на его лицо.

Я Тин бросает на меня взгляд и слабо улыбается. Я не свожу с нее глаз, пока она ставит на стол стаканы с водой и принимает наш заказ. Я молча умоляю ее увидеть мое отчаяние, но Ник вцепился взглядом в мое лицо, словно вонзил когти в нежную кожу. Сейчас снимет ее с меня, сделает надрезы, выпустит наружу все, что я от него прятала. А может, увидит, как я пуста, и поймет, что я не стою его времени.

Я Тин уходит, я отчаянно ищу предлог позвать ее назад, но взгляд Ника проникает все глубже, задевает нервы. Я почти готова сказать ему: «Ну давай, разорви меня уже». Он улыбается во весь рот, и эта улыбка – как лезвие. Я теряюсь, сбиваюсь с мысли.

— Расскажи, что я пропустил, пока был в отъезде.

Я смотрю в его темные, пустые глаза, напоминающие черные дыры. Он что, правда не помнит, что сделал со мной? Неужели он ничего не скажет о том, что его люди следили за мной? Избили Маркуса?

Я вонзаю ногти в бедро под столом.

— Эм… Домашка и работа в ресторане, больше ничего.

Беспокойные руки хватаются за вилку, я тру ее в пальцах, пока они не начинают гореть.

— Вот поэтому я и хочу вытащить тебя из Сан-Франциско. Получишь кучу нового крутого опыта. Кстати… – Он достает телефон, включает и листает. – Я показал шефу Торрес несколько твоих творений, и она впечатлена.