Книга По ту сторону любви, страница 62 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Я пожимаю плечами и, когда глаза подруги расширяются, замираю в ожидании. Через секунду тишину прорезает ее пронзительный визг.

— Постой, – обрывает она сама себя. – Ты уже целовалась с ним и молчишь?

Я поворачиваю голову и улыбаюсь:

— Думаешь, я бы смогла удержать такое в себе?

Она с визгом утыкается в покрывало на кровати и обеими руками сжимает мое предплечье.

— Мэй Ли! С ума сойти. Маркус Миллер, мы говорим о Маркусе Миллере! Даже не буду притворяться, что не завидую. – Она мотает головой. – Пообещай рассказать каждую мелочь, каждую! Я хочу знать все. Обещаешь? Скажем, если поцелуй длился десять минут – будешь десять минут о нем рассказывать, со всеми деталями! Поняла?

Она протягивает мизинец, и я цепляюсь за него своим. Оставив их в таком положении, мы прижимаем подушечки больших пальцев друг к другу, скрепляя обещание. Лин кивает:

— Ты сегодня его увидишь?

Я откидываю волосы с лица.

— У него игра.

— Выездная?

— Нет. Домашняя вроде.

Глаза у подруги загораются. Она поигрывает бровями.

— Итак, у нас есть ноги. С их помощью очень удобно идти до трамвая. Проездные у нас тоже есть, так что и сесть на трамвай проблемой не будет. Уроки можно сделать и попозже. Улавливаешь мысль?

* * *

Стадион гудит от криков и топота, толпа скандирует, повторяя за чирлидершами. Заполненные болельщиками трибуны пестрят разными цветами. Мы с Лин пробираемся к свободным местам рядом со старичком и его собакой.

Чирлидерши пересекают поле обратными сальто, и я перевожу взгляд с одной на другую. Интересно, разговаривал ли Маркус с кем-нибудь из них? С той блондинкой с длинными, сильными ногами, которая сейчас стоит на плечах у парня? Или с девчонкой с торчащими синими волосами? Нравится ли он кому-нибудь из девушек, столпившихся у забора? Они все такие ухоженные, стильные, сияющие. Он сказал, что у него никогда не было девушки, но это не мешает им мечтать о Маркусе.

Чирлидерши прыгают вперед и назад, а потом звучит сигнал, и на поле выбегает команда. Толпа ревет. Когда я замечаю игрока под номером восемь, бегущего с дальнего конца поля, сердце у меня подпрыгивает. Волосы у него собраны на макушке в «пальмочку». У меня на лице расплывается улыбка, так что я невзначай прикрываю рот рукой и опираюсь локтем на колено. Вчера вечером, когда мы переписывались, я посоветовала ему сделать такую прическу на удачу. Он сделал, хотя знал, что меня не будет.

Я краснею с головы до пят. Лин хватает меня за руку, наклоняется поближе и шепчет мне в ухо:

— Боже мой, ну что за ноги!

Я слежу за каждым его движением – вот он петляет, делает рывок и забивает первый гол в игре. Стадион ревет, и все, включая нас с Лин, вскакивают на ноги. Соперники выбивают мяч за пределы поля. Я не свожу глаз с Маркуса, когда он, весь в поту, полностью сосредоточенный на игре, подает его одному из своих. Я хочу встать и скандировать его имя, как остальные девчонки на стадионе. Но эту прическу он сделал для меня, а не для них. Это я была у него дома до трех ночи, а не они. Это мне он писал весь день.

Он бьет по мячу и несется к воротам, а у меня аж ноги сводит от напряжения. Я хватаю Лин за руку. Одна часть стадиона скандирует: «Чудо», а другая отвечает: «Миллер».

Лин толкает меня плечом и наклоняется ко мне, брови у нее ползут вверх.