Книга По ту сторону любви, страница 126 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Я, кажется, знаю ответ на этот вопрос, и от одной мысли у меня подкашиваются колени. Я прижимаюсь лбом к пушистому коврику в ванной, закидываю руки за голову и крепко зажмуриваюсь, пытаясь отделить гнев от боли. Ник к ней больше не приблизится. Мэй будет со мной. Плевать на отца, Стэнфорд, Кенну, на всех плевать. Пусть Гуо говорит что хочет, мне важна Мэй, и, если я добьюсь своего, Ник сядет.

Я поднимаюсь на ноги. Уговариваю себя успокоиться, мою руки, а потом ищу в шкафчике у Гуо ополаскиватель для рта. Полощу им рот, протираю лицо мокрым полотенцем и бросаю его на пол вместе с мокрой футболкой. А потом иду к Мэй – и ко всему, что случится дальше.

Я вцепляюсь в край матраса, на котором сижу, а Маркус молча стоит в дверном проеме – без рубашки, бледный. Я не поднимаю глаз от пальцев ног, зарывшихся в ковер. Чувство потери, отвращение и стыд всплывают на поверхность, как масло на воде. Я смотрю в потолок, а потом моргаю, пытаясь затолкать их поглубже.

— Тебе не стоит здесь быть.

Маркус медлит в дверях, затем подходит к кровати и опускается передо мной на колени, бережно обхватывая мое лицо ладонями.

— Мэй, я никуда не уйду. Мне просто нужны были несколько минут, но теперь я здесь. Поговори со мной. Расскажи, что произошло.

Скрывая от него правду, я руководствовалась страхом, что моя реальность разрушит его. Или меня. Или нас. Но теперь Маркус видел меня всю, и моя решимость держать его на расстоянии рушится под тяжестью слишком многих секретов. Я выдыхаю, и слова срываются с губ едва слышным шепотом:

— Ник случился.

Челюсть Маркуса напрягается. Когда я осмеливаюсь взглянуть ему в глаза, то вижу, как искра в них превращается в полыхающий пожар.

— Кто он тебе? – Его голос дрожит, а ладони вжимаются в матрас по обе стороны от меня. Он не сводит глаз с моего лица.

— Я знаю его с восьми лет, – говорю я, уткнувшись взглядом в лежащие на коленях руки. Голос дрожит. – Ему тогда было пятнадцать. До недавнего времени я не понимала, что он хочет большего, чем просто дружба.

Правда обрушивается на Маркуса, но я продолжаю говорить, будто стараясь утопить первое признание новыми.

— Я не знала, что все, что он делал для меня и моей семьи, имело цену. – Я качаю головой, лицо горит, пульсирует от тяжести стольких признаний. – Я думала, он просто часть семьи. Но в прошлом году он начал вести себя по-другому. Стал покупать мне подарки и водить на свидания. Подключал свои связи, чтобы дать мне все, что я хотела.

Слова застревают в горле, но я хочу, чтобы они наконец нашли выход.

— Целовал меня. Прикасался. Требовал того, чего я не хотела ему давать. Я не знала, как ему отказать. – Я закрываю глаза. – Я просто думала…

Что? Что я думала? Разве не было очевидно, чего он хотел? Я обхватываю рукой распухшее горло, голос звучит сдавленным шепотом.

— Надо было сбежать много месяцев назад. Лин умоляла меня не ехать в Лос-Анджелес, но у меня не было выбора, – мотаю я головой.

Маркус молча слушает, и я рассказываю обо всем, что произошло в ту ночь, когда я ушла из его квартиры. Как Ник угрожал навредить ему. Как не спускал с меня глаз. Как подослал людей следить за мной. Что я хотела связаться с ним, но не посмела. Как Су Лин спасла мне жизнь на той вечеринке.

Слезы жгут мне глаза, и я вытираю их, качая головой, но Маркус прижимается своим лбом к моему.