Книга Клановые игры, страница 94 – Бронислава Вонсович

Пока я видела только один источник информации по оборотням – Хомяковых. Лучше было бы поговорить с Николаем, но его я увижу не раньше обеда, а желание разобраться в появившихся способностях просто-таки распирало изнутри. Оставалась Оленька, но ее надо расспрашивать очень аккуратно, чтобы не поняла, что к чему, и не выдала моей тайны.

Перед занятиями было некогда: пришла к самому началу, еле успела пальто в гардеробе бросить. Подумала еще, что в нем уже прохладно, а в квартире, кажется, была шубка. Но туда я одна не пойду. Страшно.

— Оля, а как обстоят дела с обязанностями у оборотней? – спросила я на первой же перемене. – Их намного больше, чем у простых смертных?

— Так сразу и не вспомню. Разве что отслужить пять лет в армии… – Она забавно сморщила носик, показывая свое отношение к этому делу. – Или на гражданской службе.

— Ты тоже будешь? – поразилась я.

— Ты что? – удивилась она. – Я же девушка, девушки в армии не служат. – И тут же деловито поинтересовалась: – Ты математику решила? Давай сравним, а то я сильно сомневаюсь в своих ответах.

Сравнение закончилось тем, что последнюю задачку подруга просто переписала, старательно выводя каждую цифру. О моем интересе она успела забыть, а расспрашивать Оленьку, занятую математикой, – дело неблагодарное. Перепишет неправильно, обидится на меня если не до конца жизни, то до конца дня точно. Своими словами об обязанностях только у мужской половины оборотней она меня несказанно обрадовала, поэтому я терпеливо дождалась, пока она закроет дыру в своем самообразовании, а уж потом начала выяснять дальше:

— А права? Прав у оборотней больше?

— С чего бы больше? Мы такие же граждане, как и все остальные, – явно заученными фразами ответила Оленька. – И то, что нам дано больше, не делает нас особенными. Разве что мы обычному суду неподсудны. Имущество конфисковать в казну нельзя. От части налогов освобождены. Ну и так, по мелочи.

— И насколько существенные мелочи?

— Например, за мое обучение половину вносит государство, – чуть виновато сказала Оленька.

Разговор прервал звонок на урок. Но и так было понятно, что ни прав, ни обязанностей у меня существенно не прибавилось. Или Оленька просто об этом не в курсе. Да для нее это и неактуально: у нее есть семья, которая всегда подскажет при необходимости. Даже не семья – клан. Нет, нужно расспрашивать Николая, он наверняка знает больше, уж про обязанности точно. Но невыясненных вопросов оставалось уйма, и любопытство глодало меня изнутри, как маленький, но очень голодный зверь.

Грызельда вплыла в класс, как манекен, перемещаемый неким тайным устройством. Кажется, у нее даже юбки не шевелились. Наши тетради она прижимала к груди, словно великую драгоценность. Одноклассницы, как загипнотизированные, уставились на эту стопку. Мне даже показалось, что некоторые из них начали молиться. На мой взгляд, занятие совершенно непродуктивное. Да, я уже убедилась, что молитва помогает, но молиться нужно было до написания сочинения, а не тогда, когда все уже написано, проверено и оценено. А еще лучше – не молиться, а учить язык. Надежнее уж точно.

Разбор сочинений проходил быстро, и для каждой ученицы находилась пара язвительных фраз. Аничкова не зря переживала: ее сочинение Грызельду не устроило совершенно, критике подверглась практически каждая фраза. Так что, когда дело дошло до моей тетради, я уже внутренне подготовилась к экзекуции.