Книга Клановые игры, страница 70 – Бронислава Вонсович

Но проснулась я куда раньше, посреди ночи. Сначала решила, что от холода. Окно после проветривания я не закрыла, и сейчас оно распахнулось во всю ширь. Но потом… Потом я увидела напротив своей головы чужую. Светящиеся в темноте глаза с вертикальным зрачком. Уши с характерными кисточками. У меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что в моей комнате рысь. И какая именно рысь, я тоже ни на миг не засомневалась.

Сразу же вспомнились Оленькины слова о том, что просьба показать вторую ипостась – очень интимная просьба, предполагающая определенную степень близости. Получается, этот гад передо мной сейчас совершенно голый, прикрытый только собственной шерстью? Он считает себя настолько неотразимым или надеется меня скомпрометировать?

— Мур-р, – сказал гад, вальяжно потянулся и посмотрел таким выразительным мужским взглядом, что, если бы я сомневалась в личности визитера, сейчас все сомнения непременно улетучились бы.

От всего этого я окончательно проснулась, подпрыгнула на кровати и вцепилась в шерстяной загривок. Компрометироваться Рысьиным я не собиралась, значит, от постороннего мужчины в комнате нужно было срочно избавляться, пока никто его тут не обнаружил. Туша была увесистая, но все же я поволокла ее прямиком к окну. Юрий нагло уселся на пушистую попу и всячески тормозил передвижение. Еще и лапой попытался ухватиться за ножку кровати. Хорошо еще, что в металлические ножки когтями не очень-то вцепишься.

— А ну-ка! – Я приподняла его в воздух и встряхнула. Охнули мы оба: я – от тяжести, он – от неожиданности. После чего я зашипела так, что Рысьина непременно бы позавидовала, услышь меня сейчас. У нее столь проникновенного шипения не получалось. – Вести себя тихо, иначе уши выкручу, усы выдеру, хвост общипаю, понял? Впрочем, общипывать там особо нечего.

Юрий оскорбленно повис в моих руках, прижав на всякий случай поплотнее уши к голове, а усы трагически опустив вниз. Что он сделал с хвостом, я разглядывать не стала, не до рысьих хвостов мне было. Доволокла я гада до окна, и тут он опять попытался задергаться. Но одного грозного шика хватило, чтобы он окончательно перестал трепыхаться и повис в моих руках, как огромная мягкая игрушка. Набитая, к сожалению, совсем не тем, чем положено набивать такие игрушки, чтобы их могли таскать даже самые маленькие девочки. Я, конечно, девочка немаленькая, но у меня уже отваливались руки от неподъемной тяжести, а ведь это еще надо было выбросить…

Если бы были соревнования по метанию котиков на длинные дистанции, я бы их точно проиграла. Поскольку хоть и собиралась добросить Юрия до ствола дерева у окна, моих сил хватило только на то, чтобы перевалить его через подоконник, и он с возмущенным мявом полетел вниз, где довольно грузно приземлился на кучу листьев. Жесткую кучу, хорошо прихваченную морозцем. Мяв прервался посредине, поэтому я на всякий случай выглянула из окна – проверить, не случилось ли несчастья. Но кошак, выглядевший вполне целым, ошеломленно встряхнул головой, задрал ее к моему окну и вякнул что-то гадкое про меня и Хомякова. Владимир Викентьевич говорил, что магу необходимо тренировать самообладание, поэтому я не стала сразу портить рысью шкуру, а, чувствуя себя героиней древних анекдотов, высунулась из окна и прошипела: