Книга Право на эшафот, страница 86 – Бронислава Вонсович

— Итак, донья, я обещала вам обо всем поведать. Некоторое время назад я узнала, что мне грозит серьезная опасность. Какая именно, сказать не могу, простите. Но уже тогда я задумала побег. – И даже осуществила, если принять во внимание прежнюю Эстефанию. – Я была к нему готова, когда меня обманом выманил из замка дон, коего тетя считала неподходящей для меня партией, но тот был уверен в обратном. Было ли у меня с ним что-то на самом деле, не знаю, потому что часть моей памяти в настоящее время под блоком. Моим неведением он и воспользовался, завербовав в сообщницы мою горничную. Ему удалось усыпить меня, но, поскольку перед встречей я приняла зелье, ускоряющее метаболизм, очнулась раньше, чем он рассчитывал, и смогла убежать. И у меня нет желания возвращаться домой. Во всяком случае, пока не разберусь, что происходит.

Она достала из кармана артефакт, посмотрела на него и удивленно сказала:

— Надо же, действительно не соврала. Во что же ты вляпалась, Эстефания?

Обращалась она опять на ты, что порадовало.

— Если бы я это понимала, жизнь была бы куда проще. Пока я хочу держаться подальше от власть имущих. Меня ведь почти казнили.

— Не будь ты Сиятельной, с таким обвинением тебя бы просто повесили по-тихому. Право на громкую смерть на эшафоте есть только у Сиятельных. Ты действительно хочешь лишиться всех прав, дарованных тебе при рождении? – усмехнулась сеньора.

— Потерю права на эшафот я как-нибудь переживу, – огрызнулась. – Я не собираюсь совершать ничего противоправного.

— Разве? А поступление в университет под личиной обычного человека – это ли не обман?

— Я и собираюсь вести жизнь обычного человека.

Проверила зелье. Оно достаточно остыло, чтобы понять: и цвет, и консистенция – правильные. Я отмерила каплю, с удовлетворением отметив, что вкус тоже соответствовал, остальное перелила в подготовленную бутылочку. Более того, и запах теперь не казался отвратительным, даже захотелось съесть булочку с корицей. Горячую такую, политую сахарной глазурью… Она прекрасно подошла бы к чашке кофе.

— И надолго ли тебя хватит? – усмехнулась сеньора Лусеро. – Как только поймешь, чего лишилась, шустро побежишь назад под крылышко доньи Хаго.

— Если на одной чаше весов – жизнь, пусть и обычного человека, а на другой – смерть под соусом привилегий, то ну их к ксуорсам, эти привилегии.

— Смелое заявление. Но ты не представляешь, на что собираешься себя обречь. – Она опять прикусила губу и уставилась в пол. Молчала недолго: – Когда-то давно я была Сиятельной, и мы с твоей тетей были подругами, но все перевернулось в один день. После него она очень изменилась, а я потеряла все. Моя семья постаралась обо мне забыть, откупившись небольшой суммой. И знаешь, если бы у меня была возможность вернуть Сиятельность хоть на один день, а потом умереть, я бы ею воспользовалась.

«Я знаю немало людей, которые отдали бы всю свою жизнь за один день в теле Сиятельного. Я предлагаю тебе мечту». И вот я вживую вижу человека, для которого это действительно мечта. Несбыточная и тем самым делающая сеньору несчастной.

— А что у вас случилось? – спросила осторожно.

— Я не могу рассказать. – Она осенила себя знаком Двуединого. – Да и могла бы – не стала бы. Ни к чему ворошить грязные тайны прошлого.