Книга Право на эшафот, страница 104 – Бронислава Вонсович

С теофренийской стороны повторилось то же самое. Правда, только в отношении проверки документов. Сеньоры в этот раз глухо молчали, а мой адрес никому не понадобился, потому что пограничник был в возрасте, сонный и не слишком внимательный. И артефакта у него не было, проверка шла при свете обычного фонаря, так что для нее сошел бы любой из имеющихся у меня документов.

После проверки дверца захлопнулась, и дилижанс быстро набрал скорость. Я прилегла на сиденье, укрылась пледом и опять уснула. Не потому, что совсем не волновалась, а потому, что мерное покачивание усыпляло лучше любого снотворного. Поволноваться я успею и завтра.

В Фанд мы приехали рано утром, когда город еще спал, а на сонные улицы только начинал высаживаться десант солнечных лучиков. Но десант уверенный: подсвечивающий вывески, играющий с оконными стеклами и радующий выползшую на улицу тощую кошку. При взгляде на это костлявое недоразумение почему-то вспомнилось, что загадка с фамильяром Эрилейских так и не разрешилась. Но это не первостепенная задача: для меня не было особой разницы, развоплотился ли он или просто отказывался помогать.

— Смотрю, сеньорита, вас никто не встречает? – внезапно решила проявить участие сеньора Кордоба. – Это непредусмотрительно. Столь юная особа не должна путешествовать одна.

— Мне пришлось неожиданно уехать. Мама никому не успела сообщить. Впрочем, у нас в столице родственников нет.

Легенда, наспех придуманная при побеге, проверку выдержала.

— Да уж, – мрачно согласилась сеньора Кордоба, – всем нам пришлось неожиданно уехать. Но кто знал, кто знал… Я могу посадить вас на нужный дилижанс, сеньорита. Нельзя допустить, чтобы вы оставались со своими проблемами один на один.

— Я вам очень благодарна, сеньора. Но меня не нужно никуда отправлять. Я планирую дойти до университета.

— Университета? – неодобрительно переспросила она.

Почти все пассажиры дилижанса уже разошлись. Остались сеньора Кордоба, сеньора Фидальо и актриса, шарившая под сиденьем в поисках какой-то утерянной мелочи.

— Хочу проверить, есть ли у меня магия, и, если есть, поступить.

Мне показалось, что сеньора поперхнулась моим ответом: она вытаращилась на меня с таким ужасом, словно я совершила святотатство. Как только дар речи к ней вернулся, она с отвращением выдавила:

— А казалась такой приличной девушкой.

— Скажите на милость, что неприличного в изучении магии?

— Не женское это дело, – заявила сеньора Кордоба с железобетонной уверенностью. – В университете ничему хорошему не научат, уж поверьте взрослой пожившей женщине. К чему вам погружаться в этот вертеп разврата? – От открывающейся перспективы я растерялась. О таких различиях университетов мне не сообщили. – А ваша матушка? Она наверняка не знает, что вы задумали, – продолжала обрабатывать меня сеньора. – Вы разобьете ей сердце.

— Извините, сеньора, но я не вижу ничего плохого в том, чтобы научиться чему-то полезному. Чему-то такому, с помощью чего можно было бы зарабатывать на жизнь.

— Двуединый, – ахнула она, – неужто вы на самом деле собрались работать магом? Скажите мне, что я неправильно поняла.

— Не вижу ничего неприличного в том, чтобы зарабатывать на жизнь своим трудом, – ответила с прохладцей, внезапно вспомнив, что я герцогиня. – Возможно, это всего лишь моя прихоть, но я не вижу причин принимать все столь близко к сердцу, как это делаете вы.