Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 83 – Бронислава Вонсович

— В нашем — совершенно безопасно, — заулыбался Теодоро. — Разве я мог бы предложить тебе поступать к нам, если бы в этом сомневался.

— Мне кажется, Ваше Сиятельное Величество, что забота о моей безопасности — последнее, что вас беспокоит, — не удержалась я. — Возможно, вам было бы даже выгоднее, если бы я угробилась самостоятельно.

— Что ты, Эстефания, меня бы это очень огорчило.

— Короли, даже если очень огорчаются, жертвуют подданными без зазрения совести.

— Пожертвовать собой ради своего монарха — священная обязанность любого подданного, — с истинно королевским высокомерием выдал Теодоро. — Как и монарха — принять эту жертву и не дать ей пропасть втуне.

— Мне казалось, что это монархи должны жертвовать собой ради народа…

— Разумеется. Мне постоянно приходится идти на жертвы ради процветания страны.

— Как удобно, когда Двуединый жертвы не принимает.

— Это ты сейчас о чём, Эстефания?

— О помолвке с теофренийской принцессой. Я видела ваш кортеж в тот день, когда вам было отказано в благословении.

— Значит, я всё-таки слышал тебя, — обрадовался Теодоро. — Впрочем, это и было знаком, что моё решение неправильно. Я понял, что ради блага Муриции нужно жениться на тебе. Эстефания, какие клятвы я должен дать, чтобы ты мне доверилась и вернулась?

— Боюсь, я вам довериться никогда не смогу, — усмехнулась я, заметив, что он больше не двигается, завяз в не пускающем его пространстве. — А почему вы вообще хотели жениться на Теофренийской принцессе?

— Ради объединения двух стран, разумеется. Король Луис пообещал, что в случае брака с Марселой трон Теофрении так же станет моим.

Захотелось заметить, что у Теодоро задница хоть и красивая, но одна, а значит, на двух тронах одновременно не уместится. Но это уже было близко к оскорблению, а уверенности в том, что мы не встретимся с Теодоро наяву, у меня не было.

— Как я слышала, речь шла о каком-то пророчестве…

Я сделала паузу, показывая, что знаю куда больше, чем говорю, в надежде разжиться дополнительными сведениями.

— Под которое, душа моя, нынче подходишь и ты, — неожиданно ответил Теодоро. — Потому что ты в Теофрении. Донья Хаго в этом уверена. Говорит, в университете были явные следы твоего присутствия, пусть и немного смазанные. Найти тебя она не смогла, но была уверена, что ты там появлялась, и не один раз. Так что сказки про Варенцию и про то, что ты не читаешь газеты, оставь кому-нибудь другому.

Он обезоруживающе улыбнулся и смог продавить пространство ещё на чуть-чуть. Какой, однако, упорный сюзерен мне попался, этак рано или поздно доберётся и заставит выполнять вассальные обязанности.

— И поэтому вы приказали взорвать университет? Чтобы не осталось никаких следов?

Я немного нервно рассмеялась, хотя мне было не до смеха. Выходит, тётушка действительно была готова мной пожертвовать, а не сказала так Диего ради красного словца. Или она была уверена, что я уберусь вовремя? Не знала ли она о том, что за ней наблюдали?

— Скажем так, донья Хаго действовала на собственное усмотрение. На договорённости между нами твоя смерть не повлияла бы никак. Но приказания тебя устранять я не давал. На мой взгляд, это создало бы определённые сложности в части наследования герцогства, что в целом не в интересах Муриции, если даже не рассматривать мою к тебе слабость. Эстефания, ты очень рискуешь, находясь в чужой стране. И не только тем, что тебя будут использовать в своих политических целях наши противники. — Теодоро перестал улыбаться и говорил довольно жёстко. Впрочем, это делало его куда привлекательнее, чем когда он притворялся этаким няшным котиком, безобидным и милым, если не знаешь о спрятанных бритвенно-острых когтях. — А тем, что, постоянно используя зелье, скрывающее Сиятельность, можешь её потерять навсегда. А вместе с ней потеряешь все Сиятельные привилегии, герцогство и меня.