Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 56 – Бронислава Вонсович

— Разные есть варианты. Но чтобы наверняка посторонний ничего не углядел, это только привязка к душе.

— Как это к душе? — удивилась я. — Разве так можно?

— Можно, но это сложный ритуал, которым даже во времена теофренийских Сиятельных владели единицы. Возможно, сейчас о нём вообще не помнят.

Похоже, помнят. Во всяком случае в семье герцогов Эрилейских. А то, что горгульи переглянулись, косвенно указывает на то, что либо что-то подобное есть в местной библиотеке, либо кто-то из них является хранителем такого ритуала. Но расспрашивать лучше отдельно Альбу, без Бернара, с которым она ментально советуется и присутствие которого мне сейчас здорово мешает.

— И никто не вытащит? Даже менталист?

— Для менталиста это выглядит как обычный блок, — пояснил уже Бернар. — На деле же в памяти просто этих сведений нет. Сиятельные аристократы так хранили особо важные секреты. Но, возможно, нынче этого ритуала вообще не существует. Мы, знаете ли, донья, давно оторваны от жизни, которая протекает за пределами корпуса.

— А чисто теоретически, если произойдёт обмен душами, могут ли перемещённые души получить доступ к такой заблокированной памяти?

На удивление, клятва вопрос пропустила. Наверное, сработала моя внутренняя убеждённость, что это очень важно для меня, а то, что таким образом я могу кого-то навести на раскрытие тайны, преградой не послужило. Возможно, потому, что моими собеседниками сейчас были не люди, а фамильяры, которым положено хранить секреты?

— Донья, я же вам только что сказал: к душе привязывается, с ней и уходит. Если чисто теоретически такой обмен случится, то ни одна, ни вторая душа не получат доступа к чужим заблокированным участкам ни при каких условиях.

Бернар говорил убедительно. Но я подозревала, что он заблуждается. Слишком быстро я изучала заклинания, чтобы это могло быть случайностью. Они словно «вспоминались», то есть восстанавливались. С нуля бы так не получилось. Мне пришлось бы набирать годы и годы тот набор, который я получила за дни. А это значит, что остаются какие-то следы, к которым можно зацепиться и вытащить остальное. Только нужно знать, к чему цепляться.

— Как интересно… А почитать об этом я могу?

Горгульи переглянулись. Альба чуть приподняла крылья. Но Бернар еле заметно качнул головой и проскрипел:

— Донья, а клятва? Для работы в библиотеке нужна клятва.

— У нас переходный период, — заметила я. — Старые клятвы уже недействительны, а новых пока не придумали. Кстати, клятву я давала при поступлении в теофренийский университет, а сейчас не прошу ничего запрещённого, не так ли?

— Как сказать донья, как сказать, — Бернар был непреклонен.

Но мне тоже не хотелось давать лишних клятв. По мне, их и без того на мне хватало. Не знаю, удалось бы убедить горгулий, если бы не вернулся Рауль, да не один, а с Альваресом. Оба сеньора тащили по солидному мешку, явно готовясь глушить бомбу.

— Не корпус, а проходной двор, — слова Альбы прозвучали так тихо, что не приходилось сомневаться: она рассчитывала, что услышу только я, потому что у Сиятельных слух обострённый. — Только-только дали доступ сеньору Раулю, а он уже кого попало таскает.

— Никогда не думал, что здесь побываю, — восхищённо сказал Альварес.

— Донья, надеюсь, для этого вы не станете проводить экскурсию? — сварливо спросила Альба, которой новый визитёр явно понравился не больше, чем мне.