Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 24 – Бронислава Вонсович

Марсела осталась сидеть рядом с Эрнандес, но вид имела такой отстранённо-неприступный, что моя врагиня наверняка уже сто раз пожалела, что вообще открыла рот в моём направлении. Одной фразой завести себе недоброжелателей у обоих королевских отпрысков — это надо было очень постараться. И я ей не позавидую, если всё-таки кто-то из королевских детей переговорит с её отцом.

Ракель поглядывала в их сторону и тихо возмущалась поведением Эрнандес до прихода лектора, который не заставил себя долго ждать и появился заранее. Выглядел он несерьёзно: этакой доброжелательный колобок, на животе которого с трудом сходился дорогой бархатный камзол, а на голове сияла лысина в обрамлении начинающих седеть кудрей. Название своего предмета, Магическое право, и своё имя, Кристиан Фуэнтес, он, во избежание ошибок, лично написал на доске аккуратным округлым почерком с кучей старомодных завитушек. После чего энергично отряхнул руки от остатков мела, повернулся и со счастливой улыбкой принялся осматривать аудиторию. Взгляд у него резко контрастировал с внешностью и не содержал ни грана мягкости. Напротив, был острый и цепкий. Наверняка сеньор запомнит всех, кто появится у него на лекциях. И сколько раз появится, тоже запомнит.

Прозвенел звонок, сеньор спустился с кафедры и, не переставая благожелательно улыбаться, запер дверь, перекрывая возможность входа опоздавшим, после чего опять поднялся и начал читать вводную лекцию, делая акценты в тех местах, которые наверняка попадут в билеты на экзамене. Поэтому я выбросила из головы Эрнандес и торопливо застрочила, стараясь не пропустить ничего важного.

В следующий раз я Марселу увидела только в лаборатории Рауля, куда я пришла вместе с Ракель после занятий. Альвареса не было, поэтому разговор отложили до его прихода. Но принцессе не терпелось узнать все как можно скорее.

— Признаться, меня удивила твоя просьба сегодня задержаться, — намекающе протянула она.

— Марсела, ждём Хосе Игнасио, и я сразу всё рассказываю, после того как вы даёте клятву.

— Это наверняка касается дона Дарока, — сообразила Ракель. — Мы же за ним следили. Вот и выяснилось что-то компрометирующее, что нужно срочно сообщить Вашему Высочеству.

— Дона Дарока? — разочарованно протянула Марсела. — Честно говоря, Рауль, все эти Сиятельные игры мне изрядно надоели ещё в Муриции. Неприятно, когда к тебе относятся как к грязи под ногами из-за того, что ты не являешься Сиятельной. Даже Теодоро, на тот момент считавшегося моим женихом, интересовался мной куда меньше, чем пропавшей герцогиней Эрилейской, о которой говорил в моём присутствии так, что у меня сомнений не осталось, что они состояли в любовной связи.

Это меня так возмутило, что я бухнула, даже не помышляя о последствиях:

— Не надо выдумывать того, чего не было.

Она посмотрела на меня, как на умалишённую, и протянула куда более неприятным тоном:

— Вам-то откуда знать, сеньорита Кинтеро? Неужели Его Величество Теодоро Второй Блистательный делится с вами своими сердечными склонностями? Или, может, герцогиня Эрилейская — ваша ближайшая подруга?

Рауль резко встал, вклинился между мной и сестрой и почти миролюбиво сказал:

— Предлагаю вопрос о Сиятельных закрыть до появления Хосе Игнасио.

— Да о них вообще говорить не надо, — бросила Ракель. — Их нужно уничтожать сразу, как клопов. Ссориться ещё из-за них. Катарина, что тебе за дело, с кем спит король Муриции?