Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 21 – Бронислава Вонсович

— Ты моя подданная, я не могу с безразличием относиться к твоему будущему, которое ты старательно превращаешь в ксуорс знает что, — проворчал он, умело придавая голосу бархатистые нотки не осуждения, а восхищения. — Возвращайся, Эстефания. Донья Хаго пообещала тебе не докучать. Да что там не докучать. Если хочешь, я лишу её опекунства и твоё будущее будет определяться короной. В конце концов, графине понравилось в монастыре, она может пожить там и дальше.

Он послал мне сияющую улыбку.

— А вы знаете толк в соблазнении, Ваше Величество.

— А ты уже готова соблазниться?

Теодоро хищно подался вперёд, но моя защита его мягко оттолкнула.

— Увы, Ваше Сиятельное Величество. — Я состроила огорчённую физиономию. — Чтобы окончательно соблазниться, мне этого недостаточно. Но вы продолжайте, продолжайте. Мне вас так занимательно слушать.

Я уселась по-турецки на кровати, подпёрла кулаком подбородок и сделала вид, что вся внимание. Теодоро оскорблённо молчал. Пришлось опять брать разговор в свои руки, да и дезинформации пора было подкинуть, раз уж предоставился случай. Нужно извлекать плюсы даже из собственной глупости.

— Вы же опять начнёте расхваливать своего протеже, графа Нагейта? — коварно уточнила я. — Конечно, он уже не столь открыто показывает свои привязанности и даже сделал вид, что отправил любовницу в Мурицию. Но мы же с вами знаем, что она просто не выходит из снятой им квартиры?

Похоже, мои слова стали для Теодоро откровением: он уставился с искренним возмущением, которое было направлено явно не на меня. Неужели граф позволил себе обмануть сюзерена? Ай-яй-яй, как нехорошо. И почему мне не жалко графа, вышедшего на охоту на меня?

Впрочем, Теодоро очень быстро оправился от удара по своей информированности и опять принял вид завзятого сердцееда.

— Эстефания, мне тебя не хватает, — он печально вздохнул. — Уверен, что и тебе не хватает меня.

— С чего бы, Ваше Сиятельное Величество? Вы были занимательным собеседником, но чтобы стать чем-то большим, одного флёра мало.

— Надо же, догадалась, — неожиданно рассмеялся он. — Неужели совсем развеялся?

Поначалу я удивилась его словам. Но почти сразу поняла, что речь идёт о первой встрече, когда я, стоя на эшафоте, попала под его воздействие. То-то меня тогда так приложило. До этой обмолвки Теодоро я думала, что моё восхищение его внешностью искренне. Почему-то была уверена, что флёр не действует на других Сиятельных. Возможно, у Теодоро он особенный? Королевский? Или с добавками от вонючего Бласкеса? Ведь вполне вероятно, что они действуют на пару: один подсовывает отраву вместо любовного зелья, а второй за это казнит невиновных герцогинь. Не король и его придворный маг, а пара жуликов. Но показывать, что я разгадала его игру, не стоило.

— Не совсем, — не стала я разочаровывать Теодоро, улыбаясь так сладко, как получалось. — Но критически воспринимать больше не мешает.

Или графиня Хаго права и Теодоро не собирался меня казнить? Что же было в его планах? Помилование на определённых, невыгодных для меня, условиях?

— Что же будет твоим условием для возвращения, Эстефания? — прервал мои размышления мурицийский король.

Он сделал ещё один шаг. С трудом, но сделал. И хотя до меня ему было ещё далеко, я забеспокоилась. Чем дольше мы разговариваем, тем дальше он продвигается. Теодоро был красив, не спорю, но его красотой хотелось любоваться на расстоянии. Большом расстоянии, откуда любое величие кажется ещё величественнее, а недостатки вообще незаметны.