Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 163 – Бронислава Вонсович

— Разумеется, — и не подумал он отпираться. — Я пробовал действовать вопреки, и результат был не слишком хорош, честно говоря. Такие предсказания нельзя игнорировать. И я сегодня в этом убедился, когда вас благословил сам Двуединый.

Возразить ему мне оказалось нечего, потому что из моих знакомых магов никто не признался в имитации благословения, а Двуединого спросить возможности не было.

Признаться, возвращалась я в Мурицию с душевным трепетом. Практически всё моё пребывание в этой стране я провела в заключении: сначала в тюрьме, потом под жёстким присмотром доньи Хаго, а потом под совместным — Теодоро и Бласкеса. Не хотелось бы, чтобы это стало правилом.

Телепорт перенёс нас сразу в посольство и в случае опасности унесёт обратно в Теофрению. Но только если мы будем в этом здании, а нам предстоит ещё приём в мурицийском дворце по случаю брака Теодоро и Эстефании. На приём мне не хотелось, поэтому внутри теплилась надежда, что его отменят. Мало ли что произойдёт во время бракосочетания… Что-то мне подсказывает, что если изгнание пройдёт, как мы запланировали, то у Теодоро вряд ли возникнет желание появиться на публике. А если нет короля, то и остальным там делать нечего.

Телфренийское посольство занимало здание небольшое, но удачно расположенное — недалеко от площади, где будет проходить венчание, да ещё и на центральной улице, по которой поедет кортеж. То есть у нас будет возможность радостно приветствовать мурицийского короля и его избранницу, а потом незамеченными провести нужный ритуал. Не уверена, что заклинание накроет весь город, но до Храма оно точно дотянется.

На балконе, выходящем на главную улицу, мы устроились со всеми удобствами. Наша с Раулем пара привлекала внимания едва ли не большее, чем ожидаемое событие. Во всяком случае на наш балкон глазели с бо́льшим интересом, чем на дорогу в ожидании королевского кортежа. И даже когда тот наконец появился, часть зрителей продолжали смотреть на нас.

Мы же с Раулем делали вид, что ничего не замечали, и с нетерпением ожидали, когда же наконец королевский экипаж проедет и мы сможем заняться тем, что действительно нужно, и не только нам.

— Я тебе говорил, что ты прекрасна? — неожиданно прошептал Рауль.

— Да, — так же тихо ответила я, скрывая улыбку за веером, — только за сегодняшний день уже трижды.

— Что-то у меня с памятью, — притворно вздохнул он.

— Ничего страшного. Я готова это слушать снова и снова от самого замечательно мужчины.

Возможно, мы бы беседовали в том же духе и дальше, если бы наконец королевский экипаж не оказался совсем рядом и не стало неприлично обращать внимание на что-нибудь, кроме прекрасной пары в нём. Прекрасной — в прямом смысле этого слова, так как что Эстефания, что Теодоро были хороши на загляденье, а на Эстефании ещё оставалась Сиятельность. Слабая Сиятельность, можно сказать, жалкая подделка того, что на нас с Раулем. Возможно, о том же подумала и сама Эстефания, презрительно на нас посмотревшая. То есть она хотела презрительно посмотреть, но зацепилась взглядом за моё лицо и застыла, приоткрыв рот от удивления. Я ей ласково улыбнулась и помахала. Это позволило Эстефании очнуться, и на её лице появились эмоции. Не страх, нет, а искреннее возмущение. Как же, она нанимала меня на смерть, а я имела наглость не умереть, хотя вдоволь попользовалась её телом. У неё гневно дёрнулись крылья носа, и она от нас отвернулась. Наверное, это стоило считать плохим предзнаменованием для отношений между странами, только вот она вряд ли поделится своим открытием с будущим супругом, а даже если поделиться, то это ничего не изменит — отношения Теофрении и Муриции и без того не слишком тёплые.