Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 161 – Бронислава Вонсович

— Почему вы так решили, сеньор? — опешила я от столь грубой лести.

— Потому что для нашего короля благополучие страны стоит на первом месте. Всегда. Вне зависимости от желания окружающих. Он и детей воспитал в том же духе.

Тут я дипломатично промолчала. Не выдавать же случившееся с Марселой? Да и что касается нашей с Раулем свадьбы, король наверняка посчитал, что принц может получить возможность жениться по своему усмотрению в качестве награды за всё, что мы с ним натворили.

— Не смотрите так скептически, сеньорита. Королю было предсказание.

— Предсказание? — невольно заинтересовалась я, вспомнив почему-то Теодоро, который тоже собрался жениться на Марселе по предсказанию. Но потом, видимо, решил, что под предсказание больше подходит Эстефания. — Какое же?

— То самое. — Он выразительно подвигал бровями, но поскольку не увидел на моём лице ни проблеска понимания, продолжил куда понятней: — Которое даёт каждому королю главная провидица Пфаффа. Точно не знаю, что именно она предсказала Его Величеству. Слухи разные ходят, так что вам лучше непосредственно у Его Величества и спрашивать.

Он торопливо увёл разговор в сторону, словно боялся сболтнуть что-то лишнее, и опять принялся многословно извиняться. Я бы предпочла продолжения разговора о предсказании, которое показалось мне важным, но сеньор мастерски уходил от вопросов и возвращался к извинениям. В конце концов тётю его извинения растрогали, она согласилась их принять, и сеньор Эрнандес ушёл почти счастливым. Мне он показался куда приятней дочери. Но увы, и куда менее болтливым — вытащить из него что-то нужное было практически нереально, зато зубы он заговаривал мастерски.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Тётя всего лишь раз десять забежала проверить, не случилось ли чего с моим свадебным платьем, не запылились ли жемчужное ожерелье и серьги и не помялись ли на туфлях бантики. Последние помяться никак не могли, потому что их там не было: отказалась я и от бантиков, и от пряжек. И от большого количества оборок на платье, которое попросила сшить максимально строгого фасона, насколько это было вообще возможно для свадебного. Строгость искупалась изящной вышивкой и кружевами, и платье было прекрасно. И я в нём себе ужасно нравилась.

Понравилась я и Раулю, с которым мы встретились на следующий день в Храме. И не просто понравилась — он на какое-то время даже застыл, не в силах оторвать от меня взгляд. Возможно, для кого-то моя внешность была куда хуже внешности Эстефании, но уж точно не для моего жениха.

Он взял меня за руку, и священник, облачённый в дорогое одеяние, начал церемонию. Проходила она за закрытыми дверями, даже близкие родственники не допускались. Считалось, что в такой момент перед Двуединым должны стоять только пара и те, кто проводит божественную волю. Было их немного, от силы человек десять, которые выполняли роль церковного хора, в нужных местах подхватывая речитативом слова основного ведущего этого мероприятия.

В конце церемонии на нас внезапно пролился столб тёплого обволакивающего света. Я сразу подумала, что он наверняка виден и снаружи, и укоризненно посмотрела на Рауля, который уже выглядел, как Сиятельный.

— Ты уже сняла иллюзию? — прошептал он. — Мы же договаривались вместе по сигналу, перед открытием дверей.