Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 122 – Бронислава Вонсович

— Нет, душа моя, мы не будем облегчать жизнь твоей тёте. Мы едем получать благословение Двуединого через неделю, и до этого времени ты живёшь во дворце. Донья Хаго пусть решает сама, что ей нужнее.

Теодоро зло прищурился, и мне показалось, что с него на мгновение пропала Сиятельность. Но было это столь мимолётно, что я засомневалась, что это действительно случилось, а не было плодом моей фантазии.

Теодоро не терял надежды на появление доньи Хаго. Когда мы ехали за благословением в храм Двуединого, он ворочал головой в надежде рассмотреть мою родственницу в толпе. В самом деле, не могла же она пропустить столь знаменательное событие, на котором высокие договаривающиеся стороны получили бы возможность дополнительно поторговаться? Теодоро явно нашёл аргументы в свою пользу, только предъявлять их оказалось некому.

Даже когда мы заходили в храм, король продолжал надеяться на то, что что-то произойдёт. Я — тоже. Но желания у нас были разными. Он рассчитывал, что донья Хаго выскочит как чёртик из коробки, а я — что случится что-то если не отменяющее эту свадьбу, то откладывающее её на неопределённое время.

На мой намёк, что негоже мне выходить замуж без благословения единственной близкой родственницы, Бласкес, мило улыбнувшись, сказал, что если к моему желанию прислушается Теодоро, то время, освободившееся от подготовки к свадьбе, придворный маг займёт расследованием того, где я шлялась всё это время. И даже менталиста пригласит на такой случай. Чтобы всё было точно и по правилам. От менталиста у меня имелась защита, но одноразовая, и последующие вламывания в мою голову могли привести к тому, что специалисты углядят там всё-таки что-то ненужное и опасное для Теофрении. После этого пара правильных вопросов Марселе от Теодоро во сне — и на выходе король и его придворный маг получат полную картину.

Только поэтому сейчас я показывала сдержанную радость от того, что меня представили народу, как возможную будущую королеву. Я не могла не отметить, что приветствовали меня куда воодушевлённее, чем Марселу. И цветов на меня сыпалось столько, что, стой мы на одном месте, давно бы над нами возвышался огромный курган. Но Теодоро на тот свет не торопился, поэтому мы нигде не задерживались и к храму приехали в запланированное время.

Первое, что сказал Теодоро, стоило нам переступить порог храма:

— Где донья Хаго?

— Понятия не имею, Ваше Величество. Я предлагала отложить до её появления, но вы настояли.

— Я был уверен, что она появится, — с накопившимся раздражением бросил он.

— Ничего не могу поделать. Честно говоря, мне кажется, что вам стоит тоже обеспокоиться и хотя бы направить запрос в Пфафф. Возможно, там, где спасовала ваша разведка, разведка Пфаффа что-нибудь да нароет.

— Наша разведка лучшая, — без особой уверенности ответил Теодоро.

— Но она действует не на своей территории. Меня беспокоит судьба тётушки. Пора бы ей уже появится.

— Вам так не терпится с ней встретиться?

— Неизвестность пугает, Ваше Величество.

— Я обещал, что позабочусь, душа моя. Два года вы под моей защитой.

Всё-таки у него совершенно нет фантазии, мог бы чередовать: зайка моя, рыбка моя, птичка моя или ещё что-нибудь подобное — если не в состоянии запомнить имя будущей супруги.