Книга Нечаянное турне, страница 93 – Бронислава Вонсович

Соболеву мой ответ не понравился. Он задумался, потом спросил:

— Могу я увидеть ваше настоящее лицо?

— Боюсь, в этом случае у меня будут проблемы с моими родными.

— Из певческой семьи? – понятливо кивнул Соболев. – Родители будут недовольны, если узнают, что вы себя за кого-то выдавали? Что ж, возможно, вы и правы, желая сохранить инкогнито. И все же я непременно наведу справки, чтобы знать, кому присылать цветы, будучи в Царсколевске…

— Ваше право, – согласилась я.

И даже улыбнулась, поскольку гроза, кажется, прошла мимо, а наводить справки в артистических семьях Соболев может хоть до посинения, все равно ничего не найдет. Я сейчас согласна почти на все. Главное – выбраться из этого дома и дойти до вокзала, после чего только меня и видели. Пусть Песцов ищет другую дуру на свой страшный артефакт.

— Что ж, Анна Дмитриевна, я вижу, вас этот день утомил, поэтому не буду больше настаивать на вашем обществе, – решил Соболев, но не успела я обрадоваться, как он добавил: – Но завтра я рассчитываю на полноценный концерт. Я не столь щепетилен, как Рысьина, и считаю, что ваш небольшой обман полностью окупается певческим талантом.

Спорить с ним казалось бесполезным, поэтому я не стала. Да и не было во мне сил для спора, я была полностью выжата сегодняшним днем. Мне хотелось лишь одного: добраться наконец до кровати и уснуть. Так что я коротко попрощалась и пошла в комнату, которую мне выделили, и даже почти не шаталась по дороге.

К этому времени сгоревший артефакт заменили на другой, и о недавнем происшествии не напоминало больше ничего. Присланная Соболевым горничная приготовила ванну, в которую я с удовольствием забралась и расслабилась настолько, что попала в какое-то странное состояние не то сна, не то яви, в котором и застыла, почувствовав приближение бога. Того, с которым я неосмотрительно заключила договор.

— Договор, – с ходу бросил бог, наверняка опасаясь, что его опять вышибет, как в прошлый раз. – Ты должна как можно скорее исполнить договор. Время не терпит.

— А вы должны вернуть мне память, – нахально ответила я, понимая, что терять мне попросту нечего. – Уверена, в договор отнятие памяти не входило.

Бог неприятно замерцал, вызвав у меня приступ паники. Некстати подумалось, что я лежу в ванне совершенно голая и не могу ни прикрыться, ни защититься, притопить меня – пара пустяков. Неудобно получится, если в соболевской ванной комнате найдут мертвую представительницу Рысьиных. Интересно, этот бог может только глазеть или способен и действовать? Наверное, первое, потому что, будь он в состоянии что-то здесь сделать, ему не понадобились бы посредники и он мне не надоедал бы ни сейчас, ни вообще.

— Время течет, как песок из разбитых часов. Скоро уже невозможно будет исполнить то, что должно, – бросил он, пытаясь продавить меня силой. Сила была темная и мутная, выталкивающая на поверхность все плохое. То, что обычно стыдливо прячут за семью замками в темных чуланчиках души, не показывая другим, да и сами стараются не вспоминать. – Ты должна вернуться и вернуть мне мое.

— А вы обещали вернуть мне мое, не так ли? Я не стала бы договариваться занимать чужое тело.

— Смертная, ты должна быть благодарна за то, что получила. Новая жизнь, новое тело, новые умения. Где ты была бы, если бы не я?