Книга Нечаянное турне, страница 10 – Бронислава Вонсович

— И все-таки вы меня бесите, Анна Дмитриевна, – вместо прощания сказал Песцов. – Что-то с вами не то. Нутром чувствую, а объяснить не могу. – Он грозно нахмурился и бросил: – Постарайтесь поменьше попадаться мне на глаза. Не до ваших загадок сейчас.

Хотя хотелось вылететь из ресторана пулей, я шла неторопливо, помня, что Песцов на меня смотрит, а он и так подозревает меня невесть в чем. Бешу я его, видите ли! Он меня тоже бесит. Не потому ли, что один оборотень чует другого даже через отвод и хочет показать, кто здесь главный? Нужно держаться от него подальше, пока он не сложил два и два.

По дороге я зашла к мисс Мэннинг спросить, нужна ли я буду сегодня певице. Дверь открыла горничная и прошептала, что мисс Мэннинг утомилась и спит. Мы договорились, что утром горничная ко мне забежит и сообщит, когда хозяйка проснется, после чего я с чистой совестью поднялась к себе, заперлась, оставив ключ в замке и чуть повернув, чтобы его нельзя было вытолкнуть. Я чувствовала, что если сегодня не побуду рысью подольше, то не смогу ни отдохнуть, ни успокоиться.

Я разворошила постель, создав там уютное гнездо, насколько это можно было сделать с накрахмаленным бельем, разделась и прыгнула, в прыжке перетекая в рысь. Потянулась, подумала, не обежать ли хотя бы по периметру комнату, но полный живот тянул к матрасу, и я решила с ним согласиться.

Сон пришел сразу, и был он несколько странным. Сначала казалось, что вокруг непроницаемая темень, словно кто-то вылил бутылек самой черной туши и закрасил все в один цвет без полутонов. Затем ко мне начал приближаться свет – яркий, почти такой, как в святилище Велеса. Но не такой. Велесовское сияние было теплым, это – холодным, но сомнений в том, что в мой сон пожаловал бог, не возникло. Силуэт был уже совсем рядом, но черты были неразличимы: свет слепил даже во сне, мешая не только смотреть, но и думать. А еще он подавлял. Я казалась себе маленькой и слабой, хотелось упасть на колени и молить о прощении. Но я лишь задрала хвост, насколько позволяли его размеры, и расставила лапы пошире, чтобы уверенней на них держаться.

— Пришло время исполнить договор, – прогремело так, что волоски встали дыбом везде: от кончиков ушей до кончика хвоста.

— Какой договор?

— Ты забыла?

— Забыла, – легко согласилась я. – Вы же сами заблокировали мою память. – Почему-то я была уверена, что блок поставил именно этот бог. – Поэтому вам придется напомнить, о чем мы договаривались. И вернуть мою память. Это наверняка в договор не входило. Что я должна сделать?

— Вернуть принадлежащее мне и не принадлежащее этому миру. Произнести нужные слова над нужным предметом.

— Как я произнесу, если их не помню?

— Ты вспомнишь сразу, как возьмешь в руки, – резко сказал он. – И память к тебе тогда тоже вернется. Вся полностью и без купюр. Печать будет сорвана. Иначе нельзя.

Что-то мне подсказывало, что он лукавит. И что в нашем договоре что-то пошло не так. Я бы не согласилась занимать чужое тело, оставляя свое умирать. От перемещения души ее суть не меняется.

— Где я должна брать этот нужный предмет?

— Это знает прежняя владелица этого тела.

— У меня нет доступа к ее знаниям.

Но я и без них заподозрила, что этому типу нужен тот же артефакт, на который в последнее время претендуют все кто ни попадя. И не факт, что кто-то из них имеет на него право. Включая этого сияющего.