Книга Под тенью белой лисы, страница 86 – Бронислава Вонсович

— Как оказалось, опасности не было, – заметила я, решив вообще не упоминать о том, что никого спасать не собиралась, а налетела на Соколова случайно.

— Вот именно, – победно припечатала невеста цесаревича.

— Но вы ведь этого не знали, – сказал Львов, лишь недовольно дернув ухом в сторону невесты.

На ее месте я бы притихла: если лев придет в бешенство, мало нам не покажется, даже если он совсем карликовый. Но София Данииловна так не думала, потому что ей пришла в голову новая идея:

— Мишель, они вполне могли договориться с аспирантом за спиной у милого руководителя лаборатории, чтобы поставить того в неловкое положение. Филипп Георгиевич обещал нам артефакты. Наверное, это кому-то не понравилось.

— Неужели? – Львов развернулся к невесте, и было в его лице что-то такое, отчего она придушенно пискнула и отпрыгнула к двери. Наконец и у Соболевой сработал инстинкт самосохранения. Жаль, что у меня он временами напрочь отключается. – А может, это вы, дорогая, договорились с Соколовым с целью сделать интереснее посещение лаборатории вашего родственника? Поэтому и выгораживаете его сейчас?

Последние слова он уже не проговаривал, а рычал и даже, кажется, увеличился в размерах. Во всяком случае, я стала казаться себе очень маленькой, но не настолько, чтобы взбешенный лев меня не заметил. Захотелось залезть под стол и притаиться. Или на шкаф: там выше вероятность, что не достанут. Зря, ох зря я полагала его зверя безобидным и карликовым.

Соболева вылетела в коридор и тут же отыгралась за свой испуг, начав громко ругаться с Тимофеевым. Наверное, с начальником охраны скандалить пока статус не позволял, а сорваться на ком-то требовалось. Львов же повернулся ко мне и, успокаиваясь на глазах, вальяжно произнес:

— Нас прервали, Елизавета Дмитриевна. Я считаю, что ваша храбрость непременно должна быть вознаграждена.

— Ой, да сколько там этой храбрости, – попыталась увильнуть я от чести, которой, как ни крути, достойна не была. – Тем более что, как выяснилось, и опасности никакой не было, ваше императорское высочество.

— Вы этого не знали, но решили пожертвовать собой, чтобы спасти всех.

В дверном проеме появился фотограф, и пару раз сверкнула вспышка. Надеюсь, на фотографии у меня не будет глупо выпученных глаз, если вдруг ее решат где-нибудь напечатать. Хотя на месте бабушки я бы заплатила, но не за ретушь портрета, а чтобы ни одной статьи о сегодняшнем инциденте не появилось.

Пафосная речь Львова заставила меня подстроиться и выдать в ответ:

— Для меня главная награда – что все остались живы и здоровы, ваше императорское высочество. Другой награды мне не надо.

— Ах да, Елизавета Дмитриевна, вы же будущий целитель, – улыбнулся он. – Понимаю, почему чужая жизнь для вас так важна, и все же хотел бы вознаградить вашу храбрость чем-то важным исключительно для вас. Решайте же, что вы хотите. Или решить за вас?

Я поняла, что он от меня не отвяжется, но насколько благоразумно обращаться к нему с любой просьбой? Да, он наверняка может заставить Рысьину меня отпустить из клана, но не останусь ли я при этом полностью беззащитной? Кроме того, подобная просьба еще больше разозлит Соболеву, чей острый нос все же время от времени показывался в дверном проеме, дабы убедиться, что ничего неприличного не происходит, мы с ее женихом разделены столом и не пытаемся слиться в страстном поцелуе. Надо как-то донести до нее, что я не претендую на этого представителя мужского пола. Точно!