Книга Под тенью белой лисы, страница 58 – Бронислава Вонсович

Аспирант бросил выразительный взгляд на меня, но Тимофеев от него не отвлекся, явно придерживаясь принципа: «Кто нагадил, тот и убирает», поэтому Соколов с тяжелым вздохом отправился к угловому шкафу, откуда достал довольно мощный артефактный агрегат, который при активации плетения всосал лужу за считаные мгновения. Вот так вот… А от меня этот наглый тип требовал, чтобы я тряпкой убирала? Вот ведь гад какой! Если у меня по отношению к нему и оставалась симпатия, то она испарилась окончательно после этакой наглядной демонстрации.

— Я всего лишь хотел пошутить, Елизавета Дмитриевна, – извиняющимся тоном тихо сказал Соколов, проходя назад мимо меня с чистящей бандурой. – Вы не думайте, я бы вас тряпкой не заставил убирать.

— А мне показалось, что вы именно это и собирались сделать, – сухо возразила я.

— Вы ничего не понимаете! Это ритуал! – загорячился он. – Посвящение вас в нашу братию, так сказать.

— Пауков или мух? – уточнила я.

Тимофеев недовольно нахмурился. Наверное, ознакомился уже со специфической литературой своего подопечного. Соколов же скривился, махнул рукой и поволок агрегат на место. Агрегат сыто булькал. Надеюсь, чистить его мне не предложат. Я этакую махину не подниму. Там, конечно, есть колесики, но на них только по ровному полу можно катать этот аналог пылесоса.

— Добрый день! – Рысьина вплыла в лабораторию так, словно имела на это полное право, и окинула презрительным взглядом невеликое помещение, задержавшись на мне.

— Фаина Алексеевна, какими судьбами? – важно подошел к ней Тимофеев и галантно склонился над протянутой рукой.

— Внучку навещаю, – хищно показала зубы Рысьина. – Небольшие внутриклановые проблемы.

Тимофеев выжидающе улыбнулся, делая вид, что не понимает намека. Соколов застыл у шкафа, продолжая держать уборочный агрегат на весу и с интересом прислушиваясь к разговору. Но разговор как-то приувял, поскольку княгиня не желала унижаться прямой просьбой и сейчас держала паузу, изучая лабораторию. Со мной взглядом она старательно не встречалась, так что я с чистой совестью прошла к столу, уселась и даже раскрыла книгу, хотя и подозревала, что почитать не удастся.

— Небольшие проблемы не потребовали бы вашего немедленного визита, – наконец нарушил тишину Тимофеев.

— Немедленного? Я ожидала вечера, чтобы не мешать Лизаньке.

От ее «Лизаньки» я дернулась, словно меня ошпарили, настолько неприятно оказалось ласковое обращение из ее уст, пусть оно и прозвучало так, словно шло от сердца любящей бабушки. Но кошачьи умеют хорошо притворяться. И ждать в засаде тоже умеют хорошо.

— Елизавета Дмитриевна, до завтра вы свободны, – Тимофеев обратил внимание теперь на меня. – Наверное, вас этот паршивец за сегодня утомил.

— Что вы, Филипп Георгиевич, – ответила я, чувствуя, как соколовский взгляд впивается между лопатками. – Мне все очень интересно. И я надеялась сегодня еще почитать.

— Завтра почитаешь, – почти ласково сказала Фаина Алексеевна, подошла и провела рукой по моим волосам. Я настолько опешила, что застыла на месте и даже не попыталась отстраниться или хотя бы втянуть голову в плечи. – Благодарю вас, Филипп Георгиевич. Нам нужно обсудить несколько вопросов касаемо клана, а Юрий Александрович, к сожалению, не может долго задерживаться и должен отбыть через час.