Книга Под тенью белой лисы, страница 56 – Бронислава Вонсович

Разочарованный аспирант отошел к лабораторному столу, где начал снимать крошечные стружки с маленького розового куска дерева, а я наконец открыла книгу и приступила к чтению.

«Целительские артефакты бывают следующих типов: диагностические, терапевтические, хирургические и лабораторные». Также я успела выяснить, что внутри каждого типа есть деление на артефакты для владеющих и не владеющих магией.

— Елизавета Дмитриевна, а помойте-ка мне вот эту колбу. Срочно нужно, а ни одной чистой нет, – раздался командный голос Соколова. – Между прочим, это обязанность лаборанта – следить за чистотой лабораторной посуды. Тимофеев должен был вас проинструктировать.

Я молча взяла указанную колбу и пошла мыть, хотя мне показалось, что сейчас в аспиранте говорят исключительно вредность и желание показать, что сам он персона куда значимей меня.

Я даже в зеркале над раковиной видела, каким довольством лучится его физиономия. И не только его. В этот раз я даже не заорала, опять заметив в отражении лису. Теперь я ее видела и обычным зрением. Причем если концентрировать взгляд на ней, она становилась едва заметной и просвечивающей, но стоило посмотреть на что-то другое в отражении, красные глаза ярко вспыхивали, словно пытаясь просветить меня насквозь. Тем не менее я мужественно домыла колбу, сполоснув дополнительно указанным раствором и промыв после него дистиллированной водой, и только потом отошла от раковины. В пяти шагах лиса пропала совершенно, словно растворилась за зеркальной поверхностью. Но я знала, что она там и ждет меня.

Пожалуй, в ближайшее время я поостерегусь смотреться в зеркала. В самом деле, чего я там не видела?

Наверное, Соколов оскорбился, что я не встала на его сторону в вопросе противостояния университету в целом и Тимофееву в частности. Мало во мне оказалось сострадания к оборотням не из крупных, приближенных к императору кланов. Поэтому аспирант с воодушевлением принялся находить мелкие поручения специально для меня: подай, принеси, отмой, поассистируй… Чем дальше, тем больше во мне зрело убеждение, что ничего из требуемого не входило в должностные обязанности лаборанта, поэтому, когда он в очередной раз бросил, огорченно разглядывая лужу под ногами:

— Какой я неловкий! Елизавета Дмитриевна, возьмите тряпочку и протрите.

Я ответила:

— Я знаю чудесное бытовое плетение. Могу и вас научить, Павел Владимирович. Пол засияет, словно после генеральной уборки.

Тут я немного лукавила: плетение было самым обычным и половую доску не отполировало бы до блеска, разве что внешнюю грязь убрало бы, и все.

— Что вы, Елизавета Дмитриевна? Ни в коем случае нельзя здесь магией убирать. Только по старинке, ручками. Тимофеев запрещает бытовые плетения. Разрешены только те, что по делу.

Глаза аспиранта довольно блеснули. Тоже мне, поборник равенства и братства. Наверняка рассчитывает, что товарищи по партии в случае чего оплатят ему изгнание за рубеж. Куда-нибудь в Париж или Женеву. Вряд ли он согласится на шалаш в Разливе.

— Павел Владимирович, это обязанность уборщицы, – твердо ответила я. – Убирать всю грязь и весь мусор на полу должна она.

— Но это не простой мусор, Елизавета Дмитриевна, – запротестовал он. – Неподготовленному человеку он опасен.

Я посмотрела на подозрительно пузырящуюся лужу и заключила: