Книга Под тенью белой лисы, страница 47 – Бронислава Вонсович

— Фаина Алексеевна сказала, что я могу выбрать жениха сама…

— В самом деле? – недоверчиво спросил Николай. – Мне она в Ильинске очень жестко отказала.

— Вот и проверим, насколько она была искренна. Я напишу ей письмо, в котором выкажу свое пожелание видеть вас моим женихом, а также попрошу устроить встречу с Юрием Александровичем, как необходимую для дальнейшего поиска артефакта. А вы отнесете.

Николай ушел, и никаких известий от него не было. Конечно, по правилам, существовавшим внутри дворянского сословия, писать он мне права не имел, поскольку женихом не являлся, а самого его не пустила бы охрана, которая после определенного часа пропускала только студентов и преподавателей, а всех посторонних начинала разыскивать и выставлять за ворота. Но само по себе это уже было указанием: Фаина Алексеевна ответа не дала, во всяком случае, положительного. Хотя, вполне возможно, Николаю и встретиться с ней не удалось, это же я только предположила, что она до сих пор в Царсколевске, а она вполне могла убыть в Ильинск – чай, оппозиция сама себя не построит. Нет, умом я все это понимала и все же была несколько расстроена: нашел же Николай возможность пробраться ко мне тогда, когда его перевели из Ильинска…

Хорошо, что мне было чем заняться и помимо пустых обид. Я вспоминала план квартиры Седых и прикидывала, куда бы я запрятала артефакт так, чтобы самим можно было легко достать, а посторонним было бы найти чрезвычайно сложно, если вообще не невозможно: не нашли же его до сих пор, хотя силы прикладывали наверняка и Рысьины, и Волковы. Но если плетения настроены на меня, почему я не вижу даже отголосков? Как и чем их так замаскировали? Я понимала, что мне катастрофически не хватало знаний. И времени, чтобы их получить, тоже не хватало катастрофически.

Полина на завтрак приготовила сырники и накрыла в гостиной, которая была одновременно и столовой, после чего застыла у двери, всем своим видом показывая, что она прекрасно помнит вчерашний выговор и намеревается служить только мне. Пришлось сказать, что я сама прекрасно справлюсь, тем более что я собиралась пригласить к завтраку Мефодия Всеславовича, о котором горничной знать не нужно.

— Вы сами, Елизавета Дмитриевна? – с легким неодобрением уточнила она. – Но мне платят…

— За то, чтобы делать мою жизнь легче, а не мешать, – отрезала я. – Я хочу позавтракать так, чтобы передо мной никто не мельтешил. Это для вас слишком сложно?

Горничная вышла с таким видом, словно была английской королевой, а я ей нагрубила самым гадким образом. Но все же вышла, после чего я набросила на комнату плетение от прослушивания, чтобы не давать повода считать, что я разговариваю сама с собой.

— Мефодий Всеславович, будете кушать? – спросила я.

— Елизавета Дмитриевна, да не требуется мне столько, – отозвался он и, несмотря на свои слова, сразу подсел к столу. – Мы ж не едой в основном питаемся.

— Но едой тоже, – улыбнулась я. – Так что ешьте, пока горячее. Не расстраивайте Полину.

— Ее расстроишь, – буркнул он, подтягивая к себе сырник. – Я вот что хотел вам напомнить, Елизавета Дмитриевна, вы опять оборотом пренебрегаете.

— Так я не так давно очень долго рысью пробыла…

— Ежедневно! – Он грозно взмахнул сырником, от которого внезапно осталась только половина. – Вы недавно зверя обрели, вам ежедневно его вызывать надо, чтобы возможных неприятностей избежать. Тем более здесь у вас все условия, даже дверца маленькая во входной двери есть. Вот и гуляйте по парку.